Катерина. Из ада в рай из рая в Ад

женщина. Подол ее платья был задран до пояса над огромным, вздувшимся животом, за который та держалась обеими руками. Она была молода и довольно привлекательна, но страдания исказили ее черты. Голова женщины металась из стороны в сторону, губы были искусаны до крови, на лице испарина, она выла, словно раненое животное. Между ее широко разведенных ног сидела Катя, ее лицо тоже покрылось потом и раскраснелось, она держала ноги женщины и что-то тихо говорила той. Затем обернулась и посмотрела на Соколова взглядом, полным отчаянья.
– Господи, да что вы так смотрите?! Неужто совсем нас за людей не считаете?! Ни капли сострадания в вас нет! Рожает она. Прикажите вашим солдафонам убраться! Если вы не в состоянии предоставить ей условия, ради Бога – не мешайте! Или лекаря позовите!!
Женщина снова пронзительно закричала. Сергей подумал ровно секунду.
– Так, мне все понятно. Я отнесу ее в свою каюту. Будут вам условия. Лекарь не может сейчас оказать ей помощи… «Напился вчера, скотина… Всыплю ему по первое число!» – додумал офицер про себя.
Девушка даже не посмотрела на него, ни слова благодарности не сказала. Хотя по уставу он не имел права так поступать.
– Варюша, милая, мы отнесем тебя в теплое место. Врача там, конечно, нет, но зато есть чистые простыни и горячая вода. Слышишь, все будет хорошо! Я не раз видела, как моя нянька принимает роды, я позабочусь о тебе.
«Нянька? Откуда у простолюдинки нянька?» Сергей в недоумении посмотрел на девушку, но та была занята роженицей, которой явно было уже наплевать, где она находится.
– Она не дойдет сама, ее нужно отнести, – сказала Катя, не глядя на лейтенанта.
Сергей подхватил несчастную на руки. Было нелегко, Варя оказалась довольно полновата, кроме того, при каждой схватке она извивалась и больно вцеплялась ему в шею. На помощь пришел Воронов, он подхватил роженицу как пушинку и понес к каюте Сергея. Глеб схватил брата за рукав и тихо прошипел:
– То, что ты затеял, может закончиться для тебя неприятностями!
– Плевать, пусть только попробуют донести! Я не могу бросить женщину вот так, без помощи, – возразил Сергей
– Ты знаешь, о чем я! Ты это делаешь не из жалости к роженице, – хоть я и не сомневаюсь в твоем благородстве, брат, сейчас ты хочешь произвести впечатление на эту рыжую, строптивую бестию! Мне не нравится, как ты смотришь на нее.
Соколов-младший осторожно убрал руку брата и тихо ответил.
– Мы потом об этом поговорим!
Наконец-то они добрались до каюты, и Андрей положил женщину на койку. Он тут же ушел, – не переносил криков боли и чужих страданий, а уж женские слезы и подавно. Сергей остался, чтобы не прослыть трусом, хотя был смущен и напуган. Не мужское это дело – присутствовать при родах. В душе у него бушевал гнев на конвоиров. В табеле с именами заключенных должно быть указанно о больных и уж тем более – о беременных. Тогда бы он не дал лекарю вчера так набраться или же заставил бы его постоянно осматривать пассажирку на сносях.
– Не стойте столбом, ваше сиятельство! – Девушка оторвала его от размышлений. – Будете помогать, одной мне не справиться! Нагрейте побольше воды, несите чистые тряпки или повязки, – все, что найдете. – Обернулась к роженице и погладила ее по голове. – Тише, Варюша, тише, тебе надо попить. – И, снова обернувшись к лейтенанту, сказала: – Дайте воды! Ну же, что вы замерли?! Несите то, что я попросила!
Соколов сунул ей в руку флягу с водой и пошел выполнять поручения.
– Варя, успокойся. Постарайся дышать ровнее, глубже. Я знаю, что тебе очень больно, но мы переживем эту боль вместе, ведь ты не одна. Думай о хорошем, о малыше, которого тебе подарил Иван перед тем, как покинул этот грешный мир. Он был бы рад увидеть сына, но болезнь скосила его… А ты выжила, сам Бог тебя уберег. А ведь это, Варенька, настоящее чудо!
– Откуда ты знаешь, что это – мальчик? – Женщина немного успокоилась.
– А как же иначе? Только мужчины доставляют нам столько страданий.
Девушка ласково улыбнулась и погладила роженицу по щеке.
– Катенька, ты ангел, посланный мне Богом, чтобы помочь искупить грехи.
Сергей только что вернулся и застыл в дверях, молча взирая на золотоволосую колдунью и слушая, о чем они говорят.
И вдруг роженица вновь взвыла, заскрежетала зубами.
– Варя, это потуги. Тужься, ребеночек вот-вот появится, помоги ему! Давай же, будь умницей, скоро это все закончится!
Теперь Соколов видел ее совсем другой. Заботливой, нежной. Она восхищала его своей храбростью, своей добротой. Смелая, дерзкая, и в то же время – нежная и ранимая, не похожая ни на одну из женщин, что ему доводилось встречать. Только ей удалось разжечь в нем такую бурю эмоций, совершенно противоречивых друг другу.
– О, боже мой! –