Казнь на Вестминстерском мосту

Барклай Гамильтон с пепельно-серым лицом, прилипшими к голове волосами, промокший насквозь. В блеклом свете дня он выглядел так, будто страдает от долгой болезни.
Другой была Аметист. Сначала ее щеки заливал яркий румянец, затем кровь отхлынула от ее лица, и оно стало таким же бледным, как у пасынка. Она подняла руки, словно хотела оттолкнуть его, но тут же опустила их, как бы поняв, насколько тщетны ее усилия. На Барклая она не смотрела.
— Я… я почувствовала, что должна прийти, — слабым голосом сказала она.
— Конечно, — согласился он. — Ведь каждый человек заслуживает уважения.
— Да, я… — Аметист прикусила губу и устремила взгляд на среднюю пуговицу его пальто. — Вряд ли это поможет, но я…
— Поможет. — Барклай вглядывался в ее лицо, впитывая в себя все ее чувства, даже мимолетные, смотрел так, будто хотел навсегда запечатлеть его в своем сознании. — Возможно, со временем ей станет легче от того… что так много людей пришли проводить его.
— Да. — Она ни единым движением не показала, что собирается уйти. — Я… я думаю, мне тоже стало легче, когда люди пришли на… на… — Она была близка к рыданиям. В ее глазах блестели слезы, и она то и дело судорожно сглатывала. — На похороны Локвуда. — Она глубоко вздохнула и наконец-то подняла на него глаза. — Ты знаешь, что я любила его.
— Конечно, знаю, — ответил он очень тихо, почти шепотом. — Ты думаешь, я когда-нибудь сомневался в этом?
— Нет. — Она все же не устояла под натиском сдерживаемой многие годы боли. — Нет! — И ее тело сотрясли рыдания.
С величайшей нежностью, которая до глубины души тронула наблюдавшую за ними Шарлотту, Барклай обнял ее, притянул к себе и прижался к ее макушке сначала щекой, а потом — на одно короткое мгновение — губами.
Шарлотта принялась осторожно пробираться к выходу. Наконец ей стала понятна и та ледяная вежливость, что окрашивала их отношения, и то напряжение, что ощущалось между ними, и та гордость, что разделяла их, и та необыкновенная верность человеку, который был для нее мужем, а для него — отцом. И его смерть не принесла им свободы, запрет на их любовь никуда не делся — он остался навечно.
Питт пришел на похороны, не надеясь узнать что-то существенное. Во время службы Томас стоял у двери и наблюдал. Он видел Шарлотту, и Веспасию, и еще какую-то женщину с необычной внешностью. Инспектор понял, что это Зенобия Ганн, хотя она была одета значительно более модно, чем рассказывала Шарлотта. Возможно, он плохо разбирается в таких премудростях, как фишю, рукава и турнюры.
Питт видел и леди Мэри, одетую в практически такое же платье, и понял, что был прав, когда решил, что другая женщина — мисс Ганн.
Он также обратил внимание на то, что Хелен Карфакс обрела внутреннее спокойствие, ту самую уверенность, которой лишился Джеймс, и сразу вспомнил, как Шарлотта рассказывала ему о визите Зенобии. Томас с радостью с ней познакомился бы — если бы это было удобно с точки зрения условностей.
Он также заметил Чарльза Вердана, прибывшего одним из первых, и вспомнил, что при знакомстве этот человек вызвал у него симпатию. Однако Питт не считал невозможным деловое соперничество между Верданом и Гамильтоном. Господь свидетель, ничего исключать нельзя. У Томаса так и не сформировалась четкая версия, а изолированные элементы — страсти, несправедливости, утраты, ненависть, путаница из-за темноты, слухи об анархии, надвигающейся с полных опасностей грязных задворок Лаймхауса, Уайтчезеда и Сент-Джайлса, — пока не складывались в единую картину. Не следовало забывать и о безумстве — оно могло объявиться где угодно.
Гамильтон и Этеридж были внешне похожи: тот же рост, та же комплекция, скрытая под дорогим пальто; очень близкие по форме, вытянутые, чисто выбритые лица под густой шапкой серебристых волос. Шеридан был помоложе, со светлыми волосами и на дюйм выше. Но разве на мосту, на фоне черного неба и черной воды, в промежутках между островками света от фонарей, можно было увидеть разницу между светлыми и седыми волосами?
Было ли случившееся нелепой, безумной ошибкой? Или убийца четко осознавал свою цель и он, инспектор Питт, просто еще не догадался, что может стать ключом к разгадке?
Томас наблюдал за участниками действа. Он увидел Сомерсета Карлайла и вспомнил, что тот придерживается довольно причудливых, нестандартных моральных принципов, которыми и объясняется его эксцентричное поведение. Увидел вдову и понял, что ее горе неподдельно. Наблюдал за Джаспером и Гарнетом Ройсами и за Аметист Гамильтон. Заметил, что Барклай Гамильтон специально сел подальше от них: молодой человек не захотел привлекать к себе внимание и поэтому не стал просить, чтобы все подвинулись и освободили ему