Казнь на Вестминстерском мосту

определенных членов. Одни хотят покончить с монархией и учредить республику, другие ратуют за полный хаос — вот их легко выследить. Обычно такие деятели вещают в пабах и на углах улиц. Некоторые находятся под влиянием внешних сил — мы их тоже отслеживаем. — Он опять вздохнул. — Так что вы нашли, Питт? Есть что-нибудь личное?
— Пока нет. Складывается впечатление, что Гамильтон был ничем не примечательным человеком, успешным коммерсантом, и я не могу найти ничего, что могло бы вызвать чью-то ненависть и тем более подвигнуть кого-то на убийство. Его партнер Вердан — воспитанный, умеренный человек, который занимается недвижимостью в окраинных районах, скорее ради того, чтобы чем-то занять себя, чем ради прибыли.
На лице Драммонда отразилось сомнение.
— Я получил бухгалтерские книги, — поспешил добавить Томас. — Там ничего нет, кроме обычных сделок с недвижимостью в респектабельных жилых районах. Если они все же занимаются трущобами, тогда у них наверняка есть другой комплект гроссбухов.
— Какова вероятность? — спросил Драммонд.
— По моему мнению, ничтожная.
— Что ж, поручите кому-нибудь последить за Верданом и посмотрите, такой ли он, каким кажется. Выясните, не играет ли он, не содержит ли женщин.
Питт растянул губы в суровой улыбке.
— Обязательно, сэр, но я готов держать пари на что угодно, что он всем этим не занимается.
Драммонд изогнул брови.
— И на свою работу? Вы и на нее готовы держать пари? И на мою, если мы не раскроем это дело?
— Не думаю, сэр, что нам придется это делать в связи с Чарльзом Верданом.
— Что насчет политического мотива? Что сказал министр?
Томас вкратце пересказал то, что узнал от начальника Гамильтона, и Драммонд сник.
— Случайная жертва? — уныло пробормотал он. — Убили по ошибке, вместо кого-то более важного? Господи, надеюсь, это не так, в противном случае убийца может предпринять еще одну попытку!
— Возвращаясь к анархистам, — сказал Питт, вставая. — Я, наверное, пойду и попробую что-нибудь выяснить, когда депутаты будут уходить из палаты общин: кто последний говорил с Гамильтоном, в какое время, видели ли они, чтобы кто-то подходил к нему.
Драммонд достал из жилетного кармана золотые часы.
— Может получиться, что вам придется долго ждать.
Питт простоял на продуваемом холодным ветром Вестминстерском мосту почти полтора часа, прежде чем увидел, как первые депутаты покидают палату общин и идут к реке. За это время он успел съесть два горячих пирога и пудинг с изюмом, понаблюдал за бессчетным количеством парочек, под ручку прогуливающихся по набережной, и за двумя пьянчужками, нестройными голосами распевавшими «Шампанское Чарли». Он так замерз, что у него онемели пальцы.
— Прошу прощения, сэр. — Он шагнул вперед.
Два депутата остановились, недовольные тем, что с ними заговорил незнакомый человек. Они скользнули взглядами по оттопыренным карманам инспектора и по поношенному шерстяному шарфу и пошли дальше.
— Полиция с Боу-стрит, сэр, — резко произнес Питт. — Расследуется убийство сэра Локвуда Гамильтона.
Оба были шокированы; им против воли напомнили о том, о чем они не хотели вспоминать.
— Чудовищное преступление! — сказал один.
— Чудовищное! — поддакнул другой.
— Вы видели его вчера вечером, сэр?
— Ах, да-да, видел. А вы, Арбатнот? — Более высокий повернулся к своему товарищу. — Не знаю, в котором часу это было. Когда мы разошлись.
— Кажется, палата закончила работу в двадцать минут двенадцатого, — подсказал Питт.
— Ах, да, верно, — согласился с ним более коренастый и более светловолосый. — Вполне возможно. Я видел, как Гамильтон уходил. Бедняга! Ужасно!
— Он был один, сэр?
— В общем, да, он как раз закончил разговор с кем-то. — Взгляд мужчины был кротким и невыразительным. — Сожалею, но не знаю с кем. С одним из депутатов. Пожелал спокойной ночи или что-то в этом роде и пошел к мосту. Он живет на противоположном берегу, знаете ли.
— Вы не видели, кто-нибудь шел за ним? — спросил Питт.
Лицо мужчины вдруг вытянулось — он что-то вспомнил. Это уже не было упражнением в припоминании. Перед его внутренним взором возникла живейшая картина, и он понял, что оказался свидетелем того, что закончилось убийством. Выработанное за многие годы самообладание и апломб улетучились, и он представил в одиноком мужчине на мосту себя, увидел, как тот был уязвим, подстерегаемый смертью.
— Бедняга! — сдавленно проговорил он, сглотнув комок в горле. — Кажется, кто-то за ним шел, но я не знаю, кто именно. Я просто увидел фигуру, тень, когда Гамильтон прошел под первым фонарем. Боюсь,