Казнь на Вестминстерском мосту

же самое можно было бы сказать про сотню других политических деятелей. Выходило, что ни по одному вопросу Гамильтон не занимал какую-то особую позицию, такую, которая могла бы выделить его из большинства и превратить в объект ненависти или недовольства. Он был знающим человеком, располагающим и уважаемым, однако у него отсутствовали те качества, что превращают обычного политика в крупную политическую фигуру, вокруг которой бушуют страсти.
Мика Драммонд мобилизовал весь свободный личный состав на сбор сведений обо всех известных бандах анархистов или псевдореволюционеров, которые могли бы воспользоваться убийством для содействия своей борьбе. Он переговорил со старшими офицерами многих полицейских участков Лондона и даже с сотрудниками министерства иностранных дел, дабы выяснить, известно ли им о существовании какого-либо государства или силы, которая могла бы быть заинтересована в смерти депутата парламента. Все, что он смог собрать, Драммонд передал Питту и посоветовал тому, используя собственные источники в преступном мире и примыкающих к нему движениях, выяснить, нет ли каких-нибудь слухов.
Томас прочитал отчеты и три четверти из них выбросил в мусор. Констебли делали свою работу тщательно, и их собственные осведомители из кожи вон лезли, чтобы раздобыть полезные сведения. Из последней четверти он отобрал несколько, где содержались сведения, собранные теми скупщиками краденого, мелкими ворами или гастролерами-фальшивомонетчиками, которые были перед ним в долгу или стремились заслужить поблажки.
Инспектор снял свою одежду и замечательные ботинки, подаренные Эмили, и влез в грязные бесформенные штаны и старую куртку. В таком наряде он мог свободно разгуливать по беднейшим кварталам города, появляться в притонах, славящихся суровыми нравами доках Ист-Энда или в публичных домах. Затем вышел на улицу, взял кэб и проехал две мили на восток почти до Уайтчэпел-роуд.
За следующие три часа он успел переговорить с полудюжиной мелких преступников, продвигаясь сначала все дальше на восток к Майл-Энду, а потом на юг к реке и Уаппингу. В публичном доме, стоящем у самой воды, он перекусил сэндвичем, выпил стакан крепкого сидра и двинулся дальше, в расположенный недалеко от Лаймхаус-Рич район трущоб, в лабиринт узких зловонных улочек, где слышался плеск и ощущался сильный запах речной воды. Наконец, ближе к вечеру, у него было достаточно сведений, чтобы обменять их на то, ради чего он все это затеял.
Питт нашел нужного человека в жалкой развалюхе с покосившимся крыльцом, которое за долгие годы почти сгнило от влаги в тысяче ярдах от опор, на которых держался пирс. Когда-то к этим опорам привязывали пиратов, а потом ждали, когда начнется прилив, и те утонут в приливной воде.
Поднявшись по ступеням, Томас постучал в покосившуюся дверь. Через несколько минут дверь со скрипом приоткрылась, и раздалось глухое рычание, в котором явственно слышалась угроза, — собака готова была броситься в любое мгновение, если ей что-то не понравится. Питт опустил взгляд и увидел голову зверюги, белое пятно в полумраке, нечто среднее между бультерьером и сеттером, с мордой, очень похожей на свиное рыло.
Дверь открылась чуть шире, и на крыльцо упал луч света от масляной лампы. В щели перед инспектором появился коренастый мужчина с бычьей шеей и светлыми жесткими волосами. Стрижка почти под ноль говорила о том, что он недавно вышел из тюрьмы. На красном лице светлые брови казались бесцветными, едва ли не прозрачными. Только когда мужчина полностью открыл дверь, Питт увидел, что одна его нога заканчивается у колена, а дальше идет деревяшка. Ему сразу стало ясно: этот тот, кого он искал.
— Дьякон Стаффорд? — спросил инспектор, косясь на собаку.
— Да, а ты хто? Чё те надо? Я тя не знаю. — Мужчина оглядел Питта с ног до головы, затем перевел взгляд на его руки. — Да ты ж фараон, эва!
Значит, его маскировка оказалась менее действенной, чем он рассчитывал, подумал Питт. Надо будет в следующий раз не забыть о ногтях.
— Тощий Джимми сказал, что ты можешь помочь, — тихо проговорил он. — У меня есть сведения, которые могут показаться тебе полезными.
— Тощий Джимми… Лады, проходь. Неча стоять тута, с моей-то ногой.
Питт слышал историю Дьякона. Его отец убрался в Австралию в те времена, когда депортация была обычным наказанием за мелкое воровство, а его мать с тремя детьми отправили в работный дом. Юный Уильям Стаффорд был поставлен на «сбор пеньки» — на распутывание старых канатов — в возрасте трех лет. В шесть он сбежал и долго скитался, попрошайничая и воруя, пока его не подобрал воровской вербовщик, человек, который делал из детей воров и карманников, а потом использовал их труд,