Казнь на Вестминстерском мосту

Этеридж заболел?
— Нет, боюсь, он мертв. Его убили, точно таким же способом, как сэра Локвуда Гамильтона.
— О, боже ж ты мой! — Лакей побелел как полотно, и от этого веснушки у него на носу стали только ярче. На мгновение Питт испугался, что тот упадет в обморок. Он вытянул руку, и этот жест, видимо, привел парня — на вид ему было не больше двадцати — в чувство.
— У вас есть дворецкий? — спросил Питт. Недопустимо, чтобы этот юноша в одиночестве нес бремя такой вести.
— Да, сэр.
— Может, прежде чем мы отправимся к миссис Этеридж, ты разбудишь его и камеристку госпожи?
— К миссис Этеридж? Но у нас нет миссис Этеридж, сэр. Он… он вдовец. Уже давно, до того как я поступил сюда. Есть только мисс Хелен, его дочка, — то есть миссис Карфакс — и мистер Карфакс.
— Тогда зови всех: дворецкого, камеристку и мистера и миссис Карфакс. Сожалею, но мне нужно переговорить со всеми.
Питта проводили в малую гостиную, строгую комнату в темно-зеленых тонах. В хрустальной вазе от «Лалик» стояли ранние весенние цветы, на стенах висели картины, и как минимум одна из них — Питт это точно знал — была подлинником Франческо Гуарди.

Убитый Вивиан Этеридж обладал не только тонким вкусом, но и большими деньгами, которые позволяли ему удовлетворять любовь к прекрасному.
Прошло почти пятнадцать минут, прежде чем в комнату вошли Джеймс и Хелен Карфакс, бледные, в халатах поверх ночных сорочек. Дочери Этериджа было около тридцати, она унаследовала от отца аристократический овал лица и красиво изогнутые брови, однако форма ее рта была мягче, а изящная линия скул и шеи если не делала ее красавицей, то говорила о богатом воображении и, возможно, чувственности, которая не проявлялась во внешности ее отца. Цвет ее густых волос был обычным, без какого-либо глубокого оттенка; разбуженная среди ночи и сраженная обрушившимся на нее известием, она была бледной и вялой.
Джеймс Карфакс, стройный и худощавый, был значительно выше жены. Роскошная темная шевелюра подчеркивала красивый разрез широко поставленных глаз. Он мог бы считаться красивым, если бы в его облике было больше силы и меньше мягкости. Его рот отличала удивительная подвижность: губы были готовы в любую минуту раздвинуться в улыбке или скривиться в недовольной гримасе. Он обнимал жену за плечи и с ожесточением смотрел на Питта.
— Я искренне сожалею, миссис Карфакс, — заговорил Томас. — Надеюсь, вас немного утешит тот факт, что ваш отец умер сразу и, судя по спокойному выражению на его лице, не успел ни испугаться, ни почувствовать боль.
— Спасибо, — с трудом произнесла она.
— Возможно, вам стоило бы присесть и велеть камеристке принести вам что-нибудь укрепляющее? — предложил Питт.
— В этом нет надобности, — отрезал Джеймс Карфакс. — Теперь, когда вы сообщили нам эту весть, моя жена удалится в свою комнату.
— Если желаете, чтобы я вернулся завтра утром, — сказал Томас, глядя не на Джеймса, а на Хелен, — я так и сделаю. Однако чем скорее вы дадите нам все возможные сведения, тем больше будет вероятность того, что мы арестуем виновного в этом страшном преступлении.
— Чушь! — возмущенно воскликнул Джеймс. — Нам нечего рассказать вам! Совершенно очевидно, что тот, кто убил сэра Локвуда Гамильтона, все еще на свободе и убийство моего тестя — его рук дело. Вам следовало бы поохотиться за ним — или за ними — на улицах. Это либо маньяк, либо заговор анархистов. Так или иначе, в этом доме вы не получите ничего, что могло бы дать вам направление в расследовании!
Питт привык общаться с шокированными родственниками и знал, что иногда первый приступ скорби выливается в гнев. Очень многие борются с болью, подавляя ее какой-нибудь бурной эмоцией. Чаще всего — желанием обвинить в случившемся кого-то еще.
— Как бы то ни было, я обязан спросить, — не отступал инспектор. — Возможно ли, что преступником двигали личные мотивы, что нападавшего вела политическая вражда…
— Против обоих, сэра Локвуда и моего тестя? — Темные брови Джеймса взлетели вверх, а в его голосе прозвучало сомнение, смешанное с сарказмом.
— Я должен вести расследование, сэр. — Питт твердо выдержал его взгляд. — Я не вправе заранее решать, каким должен быть исход. Иногда убийца просто копирует преступление в надежде, что в обоих случаях обвинят того, кто совершил первое.
Джеймс потерял и так довольно хрупкое самообладание.
— Вероятнее всего, это анархисты, и у вас просто не хватает умения поймать их!
Питт проигнорировал колкость. Он обратился к Хелен, которая последовала его совету и села на краешек широкого, как лес, дивана. Она ссутулилась и обхватила себя руками, словно