Казнь на Вестминстерском мосту

голосовать на выборах в местные советы и в отдельных случаях иметь право опеки над своими детьми, если они живут раздельно с мужьями.
— Определенный уровень достатка? А как насчет остальных, более бедных женщин?
— Да вы шутите, мистер… как, вы сказали, ваша фамилия?
— Питт, мэм. Нет, я просто интересуюсь, каковы были взгляды мистера Этериджа.
— Они были несвоевременны, мистер Питт. У женщин нет образования, они не разбираются в политике или в государственных делах, они не знают законов и почти ничего не понимают в финансах, кроме тех, что находятся в рамках ведения домашнего хозяйства. Вы можете представить, какого сорта людей они избрали бы в парламент, если бы имели право голосовать? Спустя какое-то время оказалось бы, что нами правит романист или актер! Разве кто-то может воспринимать подобные идеи всерьез? Если мы проявим глупость и слабость в домашних вопросах, это станет началом конца империи, и от этого пострадает весь христианский мир! Кто может желать такого? Естественно, никто.
— А если у женщин появится право голосовать, то так и случится, да, леди Мэри?
— В обществе существует определенный порядок, мистер Питт. Мы ломаем его на свой страх и риск.
— Но мистер Этеридж не соглашался с этим мнением?
Она на мгновение углубилась в воспоминания, и на ее лице промелькнуло раздражение и возмущение той глупостью, которая потребовала ее руководящего вмешательства.
— Сначала нет, но потом он обнаружил, что позволил выйти из повиновения своей естественной симпатии к одной женщине, которая вела себя крайне безответственно и навлекла на себя семейные неприятности. Она обратилась к нему как к должностному лицу в парламенте, и через короткое время его суждения подпали под влияние ее экстремистских и довольно истеричных взглядов. Однако он, конечно, понимал, что само по себе предложение абсурдно — как-никак не похоже, чтобы оно отвечало пожеланиям большинства! Эту идею не поддерживает никто, кроме нескольких импульсивных женщин самого сомнительного типа.
— Таков был вывод мистера Этериджа?
— Естественно! — Ее губы тронула едва заметная улыбка. — Он был неглупым человеком, но подверженным сентиментальной жалости к тем, кто ее не заслуживал. И Флоренс Айвори точно ее не заслужила. Ее влияние оказалось недолговечным: очень скоро он осознал, что она во всех смыслах сомнительная личность.
— Флоренс Айвори?
— Чрезвычайно крикливое и неженственное создание. Если вы, мистер Питт, ищете политически настроенных убийц, я рекомендовала бы вам пристальнее взглянуть на нее и ее единомышленников. Кажется, она живет в том же районе, на том берегу реки, где-то поблизости от Вестминстерского моста. Во всяком случае, так мне говорил мистер Этеридж.
— Понимаю. Благодарю вас, леди Мэри.
— Это мой долг, — заявила она, вскинув голову. — Неприятный, но неизбежный. Доброго вам дня, мистер Питт.

На следующий день Томас потратил все утро на то, чтобы разобраться с новыми сведениями, которые были собраны сотрудниками Боу-стрит и которые имели отношение к расследуемому делу — в частности, что картина Хелен Карфакс была очень ценной и принесла ей пятьсот фунтов; на эту сумму можно было бы пожизненно содержать горничную, и еще что-то осталось бы. Что она сделала с такими огромными деньгами? Наверняка они каким-то образом перекочевали к Джеймсу. В качестве подарка? Содержания? Покрытия его долгов в «Будле»?
Были еще кое-какие сведения от извозчиков, но ничего такого, что как-то дополнило бы то, что уже все знали. Информаторы не рассказали ничего нового ни об анархистах, ни о фениях, ни о каких-то других ожесточенно настроенных группах.
Газеты продолжали мусолить убийства, дополняя свои статьи размышлениями о народных бунтах и разложении моральных устоев.
Министр внутренних дел волновался все сильнее и заявил полиции о своем настоятельном желании ускорить расследование, пока беспокойство общественности не приобрело серьезный характер.
Быстро наведенные справки установили, что Флоренс Айвори живет на Уолнат-Три-уок, рядом с Ватерлоо-роуд, на небольшом расстоянии к востоку от Пэрис-роуд, Ройял-стрит и Вестминстерского моста. При упоминании о ней сотрудники местного участка хмурились и пожимали плечами. Никаких записей о ее противоправном поведении у них не имелось. Их отношение к ней напоминало смесь легкого удивления и раздражения. Сержант, отвечавший на вопросы Питта, скорчил гримасу, но не недовольную, а добродушную.
Томас поехал к ней вскоре после полудня. Айвори жила в симпатичном