Казнь на Вестминстерском мосту

стола, но ничего не почувствовал. Мысленно он находился на погруженном в ночь Вестминстерском мосту и с двумя женщинами в комнатке на Уолнат-Три-уок, в комнатке, наполненной ситцем и солнечным светом — и болью, которая выплескивалась наружу и пропитывала воздух.

На следующий день после отъезда Питта в Линкольншир, незадолго до полудня, Шарлотте принесли письмо. Увидев лакея с конвертом в руке, она сразу поняла, что он от двоюродной бабушки Веспасии, и первой ее страшной мыслью было, что старушку сразила какая-то болезнь. Но потом она обратила внимание на то, что лакей одет в обычную ливрею и что его лицо не выражает даже намека на скорбь.
Шарлотта провела его на кухню и велела ждать. Пройдя в гостиную, она разорвала конверт и принялась читать письмо, написанное изящным и довольно необычным почерком Веспасии:

Моя дорогая Шарлотта,
Одна моя давняя подруга, которая, я уверена, тебе очень понравилась бы, пребывает в великом страхе оттого, что ее любимую племянницу подозревают в убийстве. Она обратилась ко мне за помощью, а я обращаюсь к тебе. С твоим опытом и умением мы могли бы разглядеть правду — во всяком случае, я намерена попытаться!
Если у тебя есть возможность сегодня днем навестить меня в сопровождении моего лакея и взяться за составление плана кампании, прошу тебя, сделай так. Если же нет, тогда напиши мне, а как только у тебя выдастся свободная минутка, дай мне знать. Мы и так запаздываем, время поджимает.
Твоя любящая Веспасия Камминг-Гульд.

П. С. Разодеваться ради этого случая надобности нет. Нобби меньше всех на свете печется о формальностях, а беспокойство заставляет ее забыть об условностях.

Существовал только один возможный ответ. Шарлотта очень хорошо понимала, каково это, когда близкого человека подозревают в убийстве, когда изо дня в день тебя мучает страх перед арестом, тюремным заключением, судом и даже повешением, когда голова занята только этими страшными мыслями и жизнь превращается в кошмар. Она не так давно сама испытала все это с Эмили. Тогда тетя Веспасия оказала им неоценимую поддержку. Естественно, она поедет.
— Грейд! — позвала Шарлотта, выходя на кухню. — Грейд, меня вызывают, нужно помочь человеку, попавшему в беду. Пожалуйста, накорми детей обедом, а если понадобится, и полдником. Дело срочное, я вернусь, когда все улажу.
— О да, мэм! — Грейси переключила свое внимание с лакея и чашки чаю, которую она передавала ему. — Это болезнь или… — Она попыталась погасить горевший в глазах восторженный огонек, но у нее ничего не получилось. — …или… — Она не могла подобрать правильное слово, чтобы описать ту смесь опасностей и приключений, которая уже овладела ее воображением. Она знала, что в прошлом Шарлотта часто боролась с преступностью, но сейчас не решалась говорить об этом вслух.
Шарлотта усмехнулась.
— Нет, Грейси, это не болезнь, — ответила она.
— О, мэм! — Девушка возбужденно выдохнула, переполненная предвкушением. Ей уже виделись тайные и рискованные приключения. — Будьте осторожны, мэм!
Сорок минут спустя лакей помог Шарлотте вылезти из экипажа, и она поднялась по ступенькам городского дома двоюродной бабушки Веспасии. Дверь открылась прежде, чем она поднесла руку к молотку, и это означало только одно: ее ждут, причем с нетерпением. Однако, к своему удивлению, она увидела на пороге дворецкого, важного и элегантного.
— Доброе утро, миссис Питт. Соблаговолите пройти, леди Камминг-Гульд в малой гостиной.