Казнь на Вестминстерском мосту

стало тягостным. — С чего ты предлагаешь начать?
Шарлотта лихорадочно соображала. Насколько хорошо двоюродная бабушка Веспасия знает эту женщину с необычным лицом? Они давние подруги или просто знакомые? Ведь они принадлежат к разным поколениям. Если они подружились много лет назад, как протекала их дружба? Сильно ли они изменились за эти годы? Не разделил ли их накопленный жизненный опыт? Или различный взгляд на события или поступки? Что за характер у женщины, которая всю жизнь исследовала Африку? И зачем она это делала? И с кем? Может ли быть, что она ставит преданность семье выше жизней тех, кто не принадлежит к ее классу или не является ее родственником? Было бы нелепо обсуждать все эти вопросы в ее присутствии, так как невозможно прямо высказывать свои соображения.
— С начала, — нарушила тишину Зенобия, отвечая на вопрос Веспасии. — Нет, я не утверждаю, что Африка невиновна. Я верю в это, но не знаю наверняка, и я понимаю, что если мы попытаемся помочь ей, то можем только навредить. Но я готова идти на риск.
Шарлотта собралась с мыслями и приказала себе рассуждать логически.
— Если мы не можем доказать ее невиновность, — заговорила она, — тогда нам придется выяснить, кто виноват, и доказать это. — Она понимала, что при сложившихся обстоятельствах надобности соблюдать приличия и церемониться с этой женщиной нет. — Я читала кое-что об этом деле в газетах, — добавила она, не собираясь сообщать, что это дело ведет ее муж, дабы Зенобия не подумала, что она не сможет быть беспристрастной, иначе Веспасии пришлось бы нести неподъемное бремя лояльности обеим сторонам.
Шарлотта знала, что дамы высшего света не читают в газетах ничего, кроме светской хроники или, возможно, театральных новостей или книжных или художественных обзоров, однако сейчас не было смысла делать вид, будто она нежное и возвышенное создание — хотя это получилось бы у нее запросто, — если они намерены искать виновников преступлений и тем более виновников конкретно этих преступлений.
— Какие факты нам известны? — начала она. — Двое депутатов парламента были убиты ночью на южной оконечности Вестминстерского моста, им перерезали горло, потом их тела шарфом привязали к фонарному столбу. Первым был сэр Локвуд Гамильтон, вторым — мистер Вивиан Этеридж. — Она посмотрела на Зенобию. — Зачем этой женщине — как, кстати, ее зовут?
— Флоренс Айвори.
— Зачем Флоренс Айвори убивать обоих? Они оба имеют какое-то отношение к тому, что она потеряла ребенка?
— Нет, только мистер Этеридж. Я тоже не понимаю, почему полиция считает, что она убила и сэра Локвуда.
Шарлотта была в замешательстве.
— Мисс Ганн, а вы уверены, что у нее есть повод для опасений? Разве вы исключаете возможность того, что полиция просто опрашивает всех, у кого имелись причины обижаться на одну из жертв, в надежде что-нибудь выяснить, убедиться, что на самом деле у них нет оснований подозревать миссис Айвори или вашу племянницу?
На лице Зенобии промелькнула улыбка, одновременно и ироничная, и веселая, и опечаленная.
— На это можно только надеяться, миссис Питт, но Африка сказала, что полицейский, пришедший к ним, оказался необычным человеком; он хотя бы не бушевал и не угрожал им и, кажется, совсем не обрадовался, когда выяснил, что у них был веский мотив. Флоренс рассказала ему свою историю и даже не пыталась скрыть ни глубину своего горя от потери ребенка, ни свою ненависть к Этериджу. Африка сказала, что наблюдала за его лицом и считает, что он предпочел бы альтернативный результат своего расследования. В самом деле, она не сомневается, что история произвела на него сильное впечатление. Но она также уверена и в том, что он перепроверит все факты и вернется. А так как у них нет свидетелей, которые подтвердили бы, что они находились в доме, который, кстати, недалеко от Вестминстерского моста, и так как у них имеется веский мотив, и так как у Африки есть достаточно денег, чтобы нанять кого-нибудь, кто совершил бы действие как таковое, — они боятся, что их арестуют.
Шарлотта тоже так считала, хотя ей и казалось маловероятным, что эти женщины убили Локвуда Гамильтона. Также маловероятным, но не невозможным казалось то, что по Лондону свободно разгуливает еще один убийца.
— Тогда, если это не Африка и не миссис Айвори, — проговорила она, — значит, кто-то другой. Нам стоит выяснить, кто именно!
Зенобия боролась с подступающей паникой. Она владела собой, но Шарлотта ясно видела по ее глазам, что она отлично представляет огромность стоящей перед ними задачи и ее почти полную безнадежность.
Веспасия села попрямее в своем кресле, вздернула подбородок и заговорила, однако в ее словах слышалась скорее отвага, чем