Казнь на Вестминстерском мосту

стоило бы огромного труда разузнать нечто такое, что пролило бы свет на убийство Вивиана Этериджа. А сейчас может получиться так, что ее даже на порог не пустят! И тогда она вообще ничего не узнает. Помнит ли Мэри тот бал? Знала ли она, что Питер любил Зенобию; что, если бы он не погиб под Балаклавой, ей удалось бы убедить его в том, что ее не заботит ни его финансовое, ни общественное положение? Или Мэри все еще считает, что он предпочел бы ее, если бы у него была возможность выбирать?
Была, не была! Она должна выдать как можно больше правды. Она должна найти такой повод, чтобы лгать о нем убедительно, ведь сымитировать достоверные эмоции гораздо труднее. Зенобия чувствовала, что зашла в тупик… но ее подстегивала одна мысль: надо все обязательно выяснить, во что бы то ни стало! Хорошо бы вспомнить какую-нибудь приятельницу из тех далеких дней; якобы ей, Зенобии, срочно понадобилось узнать ее местонахождение, и поэтому она обратилась к Мэри Карфакс. Мэри поверит в это. Но кого ей разыскивать? Этот человек должен вращаться за пределами их круга, чтобы Зенобия не могла найти его сама… О! Беатрис Элленби! То, что надо! Она вышла замуж за бельгийского сыровара и уехала в Бельгию. Вряд ли кто-либо об этом знает. И Мэри Карфакс наверняка с удовольствием пустится в разглагольствования на эту тему, потому что тогда даже разразился небольшой скандал — все только и говорили, что девушки из хороших семей могут выходить за немецких баронов или итальянских графов, но ни в коем случае не за бельгийцев, и уж тем более не за сыроваров!
К тому моменту, когда карета остановилась у особняка в Кенсингтоне, Зенобия успела собраться и до мельчайших деталей отрепетировать свою роль. По тротуару бежал маленький мальчик, палочкой кативший впереди себя обруч. За ним, то и дело окликая его, спешила гувернантка. Зенобия улыбнулась и стала подниматься по ступенькам. Она подала свою визитную карточку горничной, наглой девице, которая заметно смутилась под ее пристальным взглядом и заторопилась с докладом к хозяйке. Зенобия удовлетворенно смотрела ей вслед.
Девица вернулась спустя несколько минут и проводила гостью в переднюю. Как и ожидала Зенобия, Мэри Карфакс завладело такое сильное любопытство, что она не стала заставлять ее ждать.
— Как приятно после стольких лет снова видеть вас, мисс Ганн, — с ледяной улыбкой солгала она. — Прошу вас, присаживайтесь. — Несмотря на все старания показать себя любезной и заботливой хозяйкой, Мэри не могла скрыть высокомерия, основывавшегося на том факте, что она была чуть-чуть моложе Зенобии. Еще в юности она постоянно тыкала этим в глаза подруге и сейчас не могла отказать себе в удовольствии намекнуть на это. — Желаете выпить что-нибудь освежающее? Ячменного отвара?
Зенобия сглотнула ответ, который так и вертелся у нее на языке, и заставила себя произнести заранее заготовленные фразы:
— Спасибо, вы очень добры. — Она села на краешек стула, как того требовал обычай, а не глубоко, как было бы удобно, и слегка раздвинула губы в улыбке. — Вы замечательно выглядите.
— Все дело в климате, — многозначительно произнесла леди Мэри. — Он полезен для кожи.
Зенобии, чье лицо было обожжено солнцем Африки, ужасно захотелось ответить какой-нибудь уничижительной репликой, но она помнила о своей племяннице, поэтому сдержалась.
— Уверена, это так, — сделав над собой усилие, согласилась она. — Постоянные дожди…
— У нас довольно мягкая зима, — перебила ее леди Мэри. — Но вы, осмелюсь предположить, не жили здесь, поэтому не испытали ее на себе?
Зенобия догадывалась, что своим ответом доставит ей безграничное удовольствие.
— Да, я вернулась недавно.
Почти прямые брови леди Мэри взлетели вверх.
— И сразу же приехали ко мне с визитом?
На лице Зенобии не дрогнул ни один мускул.
— Я хотела навестить Беатрис Элленби, но не смогла разыскать ее. Складывается впечатление, что никто не знает, где она сейчас живет. Вспомнив, что вас с ней связывали теплые отношения, я предположила, что вы сможете подсказать мне.
Леди Мэри колебалась, но возможность обсудить скандальные сплетни победила.
— Действительно, могу, хотя не уверена, что вправе делать это, — удовлетворенно заявила она.
Зенобия изобразила удивление и беспокойство.
— О боже! У нее беда?
— Сомневаюсь, что я описала бы случившееся именно этим словом.
— Господи! Неужели вы имеете в виду преступление?
— Естественно, нет! Честное слово, ваши мозги… — Леди Мэри осеклась, сообразив, что едва не ляпнула явную грубость. Ей очень не хотелось выглядеть вульгарной перед Зенобией Ганн, которую она слишком сильно не любила. — Вы свыклись с чуждым условностей