Казнь на Вестминстерском мосту

с полдюжины палочек печатного воска и лист неиспользованных почтовых марок.
Сомерсету Карлайлу было далеко за пятьдесят. Худой, он выглядел так, будто его сжигает избыток энергии, будто его обуревает жажда деятельности. Он воспринимал окружающую действительность с иронией, и только долгие годы тренировки помогали ему не выходить за рамки приличий в демонстрации своего отношения к обществу, причем вовсе не потому, что он боялся каких-то догматов или верил в них, а потому, что знал, насколько нецелесообразно шокировать людей. Однако, как было известно Веспасии, он обладал живым и безграничным воображением и готов был на любые действия, если считал дело правым, каким бы странным оно ни казалось на первый взгляд.
Ее появление удивило Сомерсета и тут же разожгло его любопытство. Дама ее статуса никогда бы не приехала без предварительной договоренности, если бы ее не вынуждали к этому обстоятельства. Зная Веспасию, он предположил, что ее визит связан с преступлением или какой-то несправедливостью, затрагивающей ее интересы.
Как только она вошла, он встал, но при этом нечаянно свалил на пол стопку писем, однако даже не обратил на это внимания.
— Леди Камминг-Гульд! Для меня всегда радость — видеть вас. Но вы, я уверен, приехали не только ради дружбы. Прошу вас, садитесь. — Карлайл поспешил согнать с кресла огромного голенастого рыжего кота и, обмахнув сиденье рукой, взбил для гостьи подушку. — Подать вам чаю?
— Думаю, попозже, — ответила Веспасия. — В настоящий момент мне требуется ваша помощь.
— Конечно. В чем дело?
Рыжий кот обошел стол, запрыгнул на него и попытался спрятаться за стопкой книг, не от страха перед чужим человеком, а из любопытства.
— Кыш! — рассеянно произнес Карлайл. — Прочь отсюда, дурачок! — Кот проигнорировал его. — Что-то случилось? — спросил Сомерсет, поворачиваясь к Веспасии.
— Именно так, — подтвердила она, вновь ощутив в душе теплое расположение к этому человеку. — На Вестминстерском мосту двум депутатам парламента перерезали горло.
Карлайл изогнул одну бровь.
— И из-за этого вы пришли?
— Нет, не из-за этого, конечно. Кажется, полиция подозревает племянницу моей очень близкой подруги, и это беспокоит меня.
— Женщину? — недоверчиво спросил Карлайл. — Преступление не похоже на женское — ни по способу, ни по месту. Разве Томас Питт не придерживается такого же мнения?
— Если честно, не знаю, — призналась Веспасия. — Наверное, нет, иначе Шарлотта об этом сказала бы, если допустить, что ей это известно. В последнее время она была занята свадьбой Эмили.
— Свадьбой Эмили? — Карлайл был искренне изумлен и обрадован. — Я не знал, что она снова вышла замуж.
— Да, за молодого человека, у которого море обаяния и ни пенса денег. Но все не так печально, как кажется. Я думаю — если в этом вообще можно быть уверенным, — что он всем сердцем любит ее и будет верен ей даже в трудные времена. При этом он обладает вполне разумной склонностью к авантюрам и хорошим чувством юмора, так что, полагаю, у них получится счастливый союз. Во всяком случае, начиналось все замечательно, а такое тоже бывает нечасто.
— Но вы переживаете из-за племянницы своей подруги? А с какой стати ей могло понадобиться убивать депутата парламента? — Карлайл явно считал такое предположение абсурдным, но Веспасия знала: он понимает, что ее страхи небеспочвенны, и его беззаботный тон не означает, что он относится к ситуации несерьезно.
— С такой, что вторая жертва — Вивиан Этеридж пообещал ей вернуть опеку над ее ребенком, а потом отказался от своего слова и стал помогать ее мужу. В результате женщина потеряла дочь и, вероятнее всего, больше никогда с ней не увидится.
Карлайл подобрался, сосредоточился и слегка наклонился к Веспасии.
— А почему? Почему матери отказали в опеке над ребенком? — спросил он.
— Ее считают непригодной для воспитания девочки из-за ее взглядов. Например, она твердо уверена, что женщины должны иметь право избирать своих представителей в парламент и местные органы управления, а еще она присоединилась к миссис Безант в борьбе за достойное жалованье и улучшение условий труда женщин на спичечной фабрике «Бриант и Мейз». Не сомневаюсь, вы лучше, чем я, осведомлены о количестве тех, кто умирает от некроза челюсти, вызванного фосфором, и лысеет, не достигнув и двадцати лет, оттого, что перетаскивает коробки, ставя их себе на голову.
Карлайл вдруг сморщился, как будто его пронзила острая боль.
— Осведомлен. Скажите, Веспасия, — отбросив формальности, спросил он, — вы действительно верите, что эта женщина могла убить депутатов парламента?
— Верю, — призналась она. —