Казнь на Вестминстерском мосту

что они слышали плеск воды о быки моста и стук колес кэба по мостовой набережной. — И если только, — закончил Драммонд, — это не был бы кто-то из моих знакомых. Человек, которого я знаю и которому доверяю. — Он прикусил губу. — Но я точно испугался бы, если бы встретил незнакомого безумца.
— Что насчет Уоллеса Локли? — Питт вопросительно изогнул брови. — Что мы знаем о нем?
— Пока ничего. Но выяснить будет несложно. Для начала я бы проверил, тот ли он, кем представляется. Думаю, это не составит труда. Я, естественно, не знаю в лицо всех шестьсот семьдесят депутатов парламента и не отпускал бы его домой, пока кто-нибудь не опознает его.
— Взгляну-ка я на него.
Томас сунул руки в карманы и подошел к труповозке и к мужчинам, сбившимся в кучку вокруг нее. Один был наверняка кучером: он приглядывал за лошадью, хотя вожжи были наброшены на специальный столбик. Мужчина лет тридцати пяти, изможденный, с трясущимися руками и растрепанными волосами был, вероятнее всего, Локли. Он сидел на бордюре, но встал при приближении Питта. Было видно, что он еще не оправился от шока, однако не впал в истерику или в панику и не напустил на себя надменный вид. Если он и догнал Шеридана, а потом убил его, то сейчас он мастерски владел собой, а значит, обладал рассудком более холодным, чем воды Темзы внизу.
— Добрый вечер, мистер Локли, — тихо произнес Питт. — Когда в последний раз вы видели мистера Шеридана живым?
Локли сглотнул и сдавленно проговорил:
— Наверное, чуть позже половины одиннадцатого. Я вышел из парламента в двадцать минут, встретил одного или двух коллег, поговорил с ними. Я… я не знаю, сколько прошло времени, я сказал каждому пару слов. Я увидел Шеридана и пожелал ему спокойной ночи. Он ушел, а полковник Девон заговорил о делах. Потом я вспомнил, что хотел поговорить с Шериданом. Прошло несколько минут после его ухода, и я поспешил за ним, и… и вы знаете, что я обнаружил.
— Полковник Девон — депутат парламента?
— Да… Господи! Вы же не думаете!.. Вы можете проверить у него. Он вспомнит, о чем мы говорили: о сегодняшних дебатах.
— Мистер Локли, вы видели еще кого-то на мосту, впереди или позади вас?
— Нет. Не видел. Удивительная вещь: я не помню, что видел кого-то еще! А ведь прошло всего… — Он судорожно вздохнул. — Только десять минут после…
На северной оконечности моста началась суета; люди возмущались, что полиция не пропускает их. Какая-то женщина начала кричать, и ее увели. По проезжей части застучали быстрые шаги, и из темноты появилась крупная фигура в развевающемся пальто. Когда она поравнялась с фонарем, Питт узнал Гарнета Ройса.
— Добрый вечер, сэр, — сказал он.
Ройс подошел к нему, глянул на Локли, поздоровался с ним, обратившись к нему по имени, затем перевел взгляд на Питта и на Драммонда, который тоже узнал его.
— Это уже ни в какие рамки не лезет! — мрачно заявил Ройс. — Вы хоть понимаете, что люди близки к панике? Еще чуть-чуть, и начнутся беспорядки. Абсолютно здравомыслящие и твердые в своих убеждениях люди поговаривают о заговорах, цель которых — свергнуть монархию, спровоцировать восстания рабочих, забастовки и даже революцию! Я понимаю, что это абсурдно. — Он сокрушенно покачал головой. — Скорее всего, это одиночный маньяк — но его нужно арестовать! Нужно как можно скорее пресечь этот ужас! Ради бога, джентльмены, давайте мобилизуем все наши ресурсы и положим этому конец! Это наш долг. Более слабые и менее удачливые полагаются на нас и рассчитывают, что мы защитим их от безумцев с извращенной психикой или от политических анархистов, которые способны не оставить камня на камне от империи. Во имя Господа, это наш долг! — Он говорил совершенно искренне, его глаза горели праведным гневом, и ни у Питта, ни у Драммонда не возникло ни малейших сомнений в серьезности его намерений. — Если я могу помочь хоть чем-то — чем угодно, — только скажите мне! У меня есть друзья, коллеги, влияние. В чем вы нуждаетесь? — Он переводил настойчивый взгляд с одного на другого и обратно. — Скажите!
— Если бы я знал, что может помочь, сэр Гарнет, я бы обязательно сказал, — устало ответил Драммонд. — Но мы даже не представляем, каков мотив.
— Неужели вы надеетесь понять, что двигало сумасшедшим? — возмущенно осведомился Ройс. — Ведь вы же не думаете, что здесь присутствуют личные мотивы? Что существует враг, общий для всех троих? — Он с сомнением посмотрел на обоих полицейских, в его глазах блеснул ироничный огонек.
— Возможно, не общий для всех троих, — сказал Питт, наблюдая, как на лице Ройса сменяется одно выражение за другим: сначала удивление, потом понимание, а затем ужас. — Возможно, враг только одному из них.
— Тогда это не безумец, а раб