Казнь на Вестминстерском мосту

привычки, — тихо произнес Гарнет дрожащим голосом. — Но разве мог нормальный человек совершить такое по отношению к двум чужим людям, причем хладнокровно, только ради того, чтобы скрыть истинную жертву?
— Мы не знаем, — ответил Драммонд. — Это просто версия. Но мы изучаем все известные нам анархистские и революционные группировки, а они почти все у нас под контролем. Были опрошены все полицейские осведомители.
— Награда! — вдруг воскликнул Ройс. — Уверен, мы с другими бизнесменами могли бы скинуться и объявить крупное вознаграждение тому, кто сообщит полезные сведения. Я займусь этим завтра, как только новость об очередном зверстве попадет в газеты. — Он откинул рукой волосы со лба. — Мне страшно представить, какая начнется паника, однако мы не можем осуждать людей за это. Моя бедная сестра убедила себя в том, что честь или долг обязывают ее оставаться в городе, пока убийство не будет раскрыто. Умоляю вас, джентльмены, сделайте все возможное. Я буду вам крайне признателен, если вы согласитесь держать меня в курсе, чтобы я точно знал, есть ли у меня возможность хоть как-то помочь вам. Когда-то я работал в министерстве внутренних дел; я хорошо знаком с полицейскими процедурами и знаю, на что вы имеете право, а что для вас невозможно. Поверьте мне, я искренне сочувствую вам. И не ожидаю от вас чудес.
Драммонд устремил взгляд за него, на дальний конец моста, где уже собралась толпа. Напуганные, возмущенные люди жались друг к другу и таращились на полицейских и на труповозку, поджидавшую свой страшный груз.
— Спасибо, сэр. Да, награда может оказаться не лишней. За деньги люди готовы предать кого и что угодно, так повелось еще со времен Иуды. Я ценю ваш вклад.
— Деньги будут у вас к завтрашнему вечеру, — пообещал Ройс. — А теперь разрешите оставить вас. Бедняга Шеридан, да поможет ему Господь! Кстати, — сказал он, сделав несколько шагов и обернувшись, — как вы отнесетесь к тому, что я сообщу печальную весть его жене?
Питт обрадовался бы, но это была его обязанность, а не Ройса.
— Спасибо, сэр, но в этом нет надобности. Я сам этим займусь. К тому же есть вопросы, которые придется задать.
Ройс кивнул.
— Понятно. — Он надел шляпу, быстрым шагом пошел к южному концу моста, поднялся на холм по восточной стороне улицы и направился к Бетлиэм-роуд.
Драммонд некоторое время молчал, глядя в темноту, за которой исчез Ройс, и задумчиво произнес:
— Похоже, он на удивление быстро вник в ситуацию. Что наводит на определенные размышления… — Шеф не стал договаривать.
Такая же мысль пришла в голову и Питту, только пока еще она не оформилась.
— Что вам известно о нем? — спросил Драммонд.
— Депутат парламента более двадцати лет, — ответил Томас, суммируя все прямые и косвенные упоминания о Ройсе. — Энергичный, одаренный. Как он сказал, в прошлом занимал высокий пост при министре внутренних дел. Кажется, у него безупречная репутация, как в личном плане, так и в профессиональном. Его жена умерла некоторое время назад, он остался вдовцом. Был шурином Гамильтона, но это вы, естественно, сами знаете.
Драммонд склонил набок голову.
— Как я понимаю, вы изучили их отношения? — хмыкнув, спросил он.
Питт улыбнулся.
— Да. Корректные, но не близкие. И между ними не было финансовых взаимоотношений, если не считать того, что сейчас он взял на себя заботу о делах овдовевшей сестры. Но он старший брат как-никак, так что это выглядит вполне естественно.
— Профессиональное соперничество с Гамильтоном?
— Нет. Они служили в разных областях. Если они и были кем-то друг для друга, так только союзниками.
— Личное? — не унимался Драммонд.
— Нет. И ничего политического — во всяком случае, такого, чтобы резать глотки из-за разницы во взглядах. Исходя из всего, что я узнал о Ройсе, он приверженец традиционных семейных ценностей и твердо убежден в том, что долг сильных — заботиться о слабых и управлять массами, к их же благу.
Драммонд вздохнул.
— Звучит практически так же, как из уст любого депутата парламента или, по сути, любого английского джентльмена среднего возраста.
Томас тихо хмыкнул и пошел в том же направлении, куда ушел Ройс, но, сойдя с моста, повернул к Баронз-плейс, к дому скончавшегося Катберта Шеридана, Д. П.
Все было так же, как раньше: он стоял на крыльце в темноте, стучал и стучал в дверь, пытаясь разбудить слуг, потом ждал, когда кто-нибудь внутри включит газ и, поспешно накинув на ночную сорочку домашнюю куртку или халат, отправится выяснять, кто заявился в такой поздний час.
Он увидел такое же выражение ужаса на лице, услышал такую же просьбу подождать, потом наступила долгая тишина, пока