Казнь на Вестминстерском мосту

и в хорошем. А теперь будь любезна, отпусти меня, мне нужно найти носовой платок — Веспасия нашла его и высморкалась, правда, не так деликатно, как всегда. — Итак! — провозгласила она, пряча платок в рукав. — Я воспользуюсь телефоном, чтобы поговорить с Нобби и убедить ее еще раз навестить леди Мэри Карфакс. Я также попытаюсь возобновить кое-какие политические знакомства с теми, кто может обладать полезными сведениями. Ты же поедешь к Флоренс Айвори. А завтра мы все встретимся тут в два часа и отправимся выражать соболезнования вдове Катберта Шеридана. Не исключено, что именно он был главной жертвой. — Она изо всех сил старалась соблюдать приличия и интонацией не выдать горевшую в ней надежду, но у нее это плохо получалось.
— Хорошо, тетя Веспасия, — послушно произнесла Шарлотта. — Завтра в два.
Предстоящий визит к Флоренс Айвори доставлял ей мало удовольствия. Внутри сидел очень сильный страх, и она опасалась, что либо ей вообще не удастся ничего выяснить, либо ее подозрения только упрочатся и она получит неопровержимые подтверждения тому, что Флоренс не только могла совершить убийства, но и совершила их с помощью Африки Дауэлл, племянницы Зенобии. Она очень надеялась, что не застанет их дома.
Однако ее ждало разочарование. Обе были дома и встретили ее вполне радушно.
— Проходите, мисс Эллисон, — пригласила ее Африка. Она была бледна, под ее глазами залегли тени — следы тревоги или бессонницы. — Я рада, что вы заехали. Мы боялись, как бы недавняя трагедия не отвратила вас от расследования нашего дела. Это просто какой-то кошмар.
Она провела Шарлотту в очаровательную гостиную с цветастыми занавесками. Из окон лился солнечный свет, три голубых гиацинта наполняли помещение таким пьянящим ароматом, что от него едва не пугались мысли.
Флоренс Айвори сидела на бело-зеленой подушке в плетеном кресле и чинила корзинку из рафии.

Женщина подняла голову, и Шарлотта обратила внимание на то, что, в отличие от подруги, она не проявляет никаких эмоций.
— Добрый день, мисс Эллисон. Очень любезно с вашей стороны заехать к нам. Могу ли я на основе этого предположить, что вы все еще занимаетесь нашим делом? Или вы приехали, чтобы сообщить, что ваша помощь нам уже не требуется?
Шарлотта была уязвлена: во фразах Флоренс слышался целый набор предположений, которые звучали чрезвычайно оскорбительно.
— Я не сдамся, миссис Айвори, пока дело не будет выиграно или проиграно или пока я не найду доказательств вашей вины, которые сделают дальнейшее расследование невозможным в моральном плане, — сухо ответила она.
Ей показалось, что Флоренс вот-вот рассмеется, однако на ее необычном лице сохранилось строгое выражение, и она жестом указала Шарлотте на кресло напротив.
— Что еще я могу вам рассказать? Я знала Катберта Шеридана понаслышке, но несколько раз встречалась с его женой. По сути, через меня она вступила в движение суфражисток. — Миссис Айвори произнесла это с горечью, ее костлявые пальцы судорожно сжали корзинку.
— Я не ошибусь, если предположу, что мистер Шеридан этого не одобрял? — спросила Шарлотта.
— Не ошибетесь, — подтвердила Флоренс. Она окинула гостью пристальным взглядом, и вдруг Шарлотта увидела, как ее губы сложились в презрительную усмешку. Однако она тут же овладела собой, понимая, что этого от нее требуют правила приличия и что ей не обойтись без помощи. — Эта тема, мисс Эллисон, вызывает бурю эмоций, о которой вы, наверное, и не подозреваете. Я не знаю, какой образ жизни вы ведете, могу только предположить, что вы одна из тех женщин, которые в достаточной мере обеспечены всеми материальными благами, рады платить за содержание покорностью и умением вести дом — или подряжать других, чтобы они делали это за вас, — и считают, что им повезло.
— Вы абсолютно правы: вы действительно не знаете, какой образ жизни я веду, — резко проговорила Шарлотта. — А ваши предположения вызывающи!
Как только эти слова слетели с ее языка, она вспомнила, какие страдания выпали на долю этой женщины, и со стыдом призналась себе, что в ее жизни присутствует именно тот комфорт, в котором ее обвиняет Флоренс. Она не голодает, не замерзает, ее дети при ней, Томас обращается с ней не как с собственностью, каковой она по закону недавно считалась, а как с другом. А еще она сказала себе, что ей предоставлена неограниченная свобода, ради которой многие женщины согласились бы отказаться от богатых нарядов и слуг, и ее охватило чувство глубокой благодарности к мужу.
Флоренс продолжала смотреть на нее, и когда Шарлотта отважилась встретиться с ней взглядом, в ее глазах отражалось смущение.
— Я прошу прощения, —