Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
на части – все более простые и понятные. Пока не доходила до Истинного Имени вещи, способной совершить требуемое. Обычно реальная вещь – отражение идеала – не существовала. Но ее оставалось всего лишь сделать. Простая ремесленная работа. Без которой метод Немайн не работал.
Вот взять колею… Анна сама установила, что от колеи нужен только внутренний упор. Состоящий из земли. И поняла, что для наклоненного колеса вся земля станет таким упором. Но сида потребовала разложить на сути и колесо: вышло, что раз слабое место – спицы, то и наклонять нужно только их. Анна была вынуждена согласиться – если обидеть недоверием честно отработавшие обод и ось, ничего хорошего из этого не выйдет. Что вещи, как живые, могут мстить за оскорбление их чести, узнала впервые – но поверила безоговорочно. По крайней мере, сложные, волшебные вещи, наделенные именами – корабли, колесницы, даже ручные баллисты вроде «скорпиончика» уж точно обидчивы. А часть всегда приобретает свойства целого.
Надеясь польстить «Пантере», Анна предложила оснастить новые колеса шипами и серпами. Немайн идея не понравилась.
– Я же добренькая, забыла? А быть добренькой иногда выгоднее. И много от нас бы осталось при падении, если бы из колес серпы торчали? Нет, Анна, вещь, способная убивать по собственному произволу, без направляющей ее руки – дурная штука… Лучше вот что. Запас ширины у нас ведь все равно есть, спереди‑то аж четыре лошади…
Типичное для ирландки «аж». Не бывает у них квадриг. Биги‑пароконки и те недавно появились. Века четыре назад. А при Немайн вообще и на одноконных упряжках ездили. Сена им не хватает, что ли?
– … так можно колеса на обе стороны укрепить. Два набора спиц вместо одного.
На изготовление колес с наклонными спицами, превращающих ровную землю в косогор, а косогор – в ровную землю, ушел целый день.
Самое смешное, что новые колеса для всех оставались странной, даже уродливой, вещью. Вроде детского волчка, поставленного на ребро. Или сложенных вместе донышками наружу тарелок. А если припомнить ось, так воронок, через которые ведьма вливает настои в горло лошадям. Только не сплошные – а кто‑то еще ездит на сплошных? – а из спиц. Но уже на быстрой рыси спицы сливаются… Их силу и красоту видела только Анна. Помимо сиды, конечно. Анна на секунду представила себе, что видит Немайн своими глазищами – все вещи в совсем ином свете и образе. На мгновение почти поняла – как это. Потом понимание ушло, оставив ощущение достижимости. Оно не собиралось даваться ни ученице, ни – скорее всего – подмастерью. Но истинно великой ведьме обещало явиться. Впереди замаячила гора работы. Любимой работы.
Клирик тоже был доволен. Во‑первых, сделанная на колокольне глупость обернулась несказанной выгодой. Анна неожиданно легко приняла предложенные методики и включилась в работу с редким воодушевлением… И это была умная, взрослая, практичная помощница! У нее даже характер чуточку смягчился. Во‑вторых, неплохо уел короля. Кто призывает на войну девочку‑инвалидку с незажившим переломом, пусть не ожидает, что поставить ее в строй получится быстро и дешево! Глэдис, помнится, собиралась высказать королю свое мнение по этому поводу да напомнить закон, в котором четко указано – призывать человека можно, только если он здоров. Но ключевым словом этой статьи закона оказалось слово – «человек». Как сказал королевский филид, сида стоит армии. Сида со сломанной рукой – половины армии.
С колесницей возились до темноты. Сида бы охотно продолжила и дальше, но без факелов было темно для всех остальных, а с факелами – ярко для нее.
– Не стоит портить глаза, – подвела итог. – Все равно сэр Эдгар никуда не двинется, пока не напомнит ополчению, как службу нести. Дня три‑четыре у нас еще есть.
После чего отправилась в церковь – отбывать наказание. Кланяться. Святым. У которых, вместе взятых, силы, как в левом мизинце Немайн. Вот этого Анна понять не могла.
– Ну – сообщила сида, – это ведь наказание за гордыню. Я заявила, что справилась с делом, которое никто не ожидал возможным исполнить без помощи Господней. И врать не стала. А это хоть и не грех, все мы имеем право на свершения, но я еще и забыла призвать Его помощь в трудный час. Правда трудный. Вот и получилось, что стоит мне напомнить про святых. Для пользы дела. Может, помоги мне кто из них, руку бы не сломала! А больше устану лучше запомню.
За тем, как Немайн отбывает епитимью, пришел понаблюдать сам епископ. В суматошные дни подготовки похода это была его единственная возможность поговорить с самой интересной особой в епархии. Вот только разговор получался односторонним. Епископ говорил, кающаяся молча пыхтела. Боялась сбить дыхание.
Простых поклонов Августине‑Ираклии оказалось
