Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
калибр: баллиста малая, модель III/VII. То есть третий век, модернизированный в седьмом. Кривыми ручками из двадцать первого. У мехводихи еще есть алебарда дамская четырехручная.
Как Анна ухитряется оперировать этой оглоблей, он только диву давался. Когда – перед самым отъездом – епископ Теодор приметил над колесницей Немайн шестиметровую штуковину с листовидным наконечником, да острым крюком на конце, слегка позеленел и припомнил, что вот этим‑то и дуэлировали те дамочки, чей поединок он судил последним.
– Без колесниц, что ли?
– Конечно, без! Твоя будет первой боевой за долгие столетия. Со времен Боадикки, пожалуй.
Клирик тогда только хмыкнул. А теперь время от времени, перехватив поводья, наблюдал, как колесничая упражняется с длинным копьем. Рыцари – и даже норманны – на это время отодвигались на почтительное расстояние, чтобы не попасть под внезапный выпад кружащегося и пляшущего копья. Широкий мечевидный наконечник оказался оружием преимущественно рубящим. Длина же копья объяснялась соображениями баланса – держала оружие Анна почти за середину. Даже ближе к наконечнику, чем к подтоку. И все равно длины хватало на то, чтобы отогнутый под прямым углом от главного лезвия шип время от времени проносился перед носом у лошадей. Которые не обращали на опасное представление особого внимания. Приучены…
Анна училась колесничному бою. Знала – пригодится. На празднике покрасоваться. Голову сорвать на дуэли сопернице. Оказалось, не только. Колесница неторопливо – и на том спасибо – катилась по римской дороге. Рыжие лошадки – две коренные в хомутах, две пристяжные в ременных постромках – искренне недоумевали, с чего это представление происходит не на ипподроме? Никогда же так не бывало!
Сначала, для разминки, повторила основные приемы. Первый и главный – рубка вдоль бортов. Потом – разрезание, прием все больше против конных и колесниц. Укол острием, удар крюком – главное во фронтальном и ретирадном бою. Затем настал черед блоков и работы крюком: поднимание, вспарывание… Очень мешали щиты – но в бою они нужны… Руки будут заняты поводьями или копьем. Немайн с интересом следила за тренировкой. Срастись у наставницы толком сломанная рука, Анна бы попросила показать сидовский стиль. Наверняка ведь отличается.
Вот с чем Клирик никогда бы не сравнил отрывисто‑размеренные движения Анны, так это с танцем. Скорей ее упражнения напоминали молотьбу – с той разницей, что молотят сверху вниз, а тяжелое копье может прилететь с любой стороны. Выглядело впечатляюще. Движение листовидного клинка не прерывалось ни на мгновение. При этом крутилась эта махина в одной руке. Придерживалась одной кистью. Сила для сокрушительного удара накапливалась понемногу – а потом обрушивалась в вихре с фурией инерции. Встретив пустоту, переходила в полет связки. Затем следовал новый удар. Двумя руками древко Анна прихватывала, только отрабатывая блоки, – но и тогда грозное движение не останавливалось.
Закончив очередную тренировку, Анна укрепила копье вертикально. Сердито плюхнулась на свое сиденье.
– Плохо, да? – спросила, но ответа ждать не стала, начала оправдываться. – Так я ж не героиня… Была просто гонщица. Раньше, говорят, с детства колесничному копью учили.
– Для поединка великолепно, – Клирик не скрывал восторга. – И для боя против нескольких противников, наседающих с разных сторон. Средняя дистанция твоя. А вдали и вблизи – моя работа. Баллистой и клевцом. Хорошо бы пришлось только баллистой. Чует сердце, что рано или поздно твое умение нам понадобится, и скорее рано… Хотя если на римской дороге мы стреляем и деремся убедительно, то что будет, когда отойдем немного в сторону на бездорожье? А уж в холмах… Кстати о холмах – откуда здесь взялась озерная?
И откуда может появиться озерная вообще?
– Затесалась, – пожала плечами Анна. – От тропок в Аннон, конечно, далековато, но тут народ побогаче, чем горцы. А озерные ох и переборчивы. Так что и у равнинных девок, бывает, женихов отбирают…
От тренировок была и еще одна польза – хоть ненамного, да оставлял в покое викарий. Епископ Дионисий послал в поход против нечистой силы собственного заместителя. А тот норовил не просто держаться поближе к колеснице – он трепал языком, не переставая. Неужели так прикормился Альмиными пирожками?
Клирик прекрасно понимал: человек в чужой – пока – стране инстинктивно жмется к тому, с кем в состоянии объясниться. Латынь – язык для сицилийца почти иностранный, канцелярский. А по‑гречески можно поговорить только с Немайн. Против умной беседы – желательно не на церковные темы – Клирик бы не отказался. С удовольствием послушал, например, о морском путешествии на дромоне, о жизни в византийских
