Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
Иначе какие они сестры, если меня за уши не таскали, спрашивается? Теперь покажи свои.
Клирик откинул соломенное золото назад. Не удивился, когда ушки оказались островаты. Вот если б оказались как у него, – звериные. А так… Обычные. Самую малость заострены в верхней части. Таких «полуэльфов» в двадцать первом веке он на улице встречал. Оставалось констатировать: озерная – человек, хотя немного странный. Не писаная красавица, как в сказках, но весьма симпатичная особа. Остаток какой‑то старой расы, вроде пиктов, что ли? И о чем с ней говорить?
Живую озерную Клирик потребовал у сэра Кэррадока в качестве Луны с неба. Перед самым походом. Зашла речь о давешней истории с проверкой на счет. Рыцарь, зачастивший по вечерам в «Голову», очень потешался, насмехаясь над принявшим сиду за озерную деву недотепой. Настолько едко, что Клирик заступился за фермера, вживе не видевшего ни тех ни других. Специально, чтобы не раздражать неверием в мифологию, оспорил не существование озерных в принципе – а вот именно здесь. Заявил, что уж в Диведе озерных‑то нет. Вот и не с чем сравнивать – сиды‑то редки. Кэррадок на это пожал плечами и сообщил, что озерные есть, только очень Немайн боятся. Потому ни одной на эту ярмарку, и верно, не приезжало… Вот Клирик и попросил познакомить хоть с одной. И рыцарь на ясном глазу дал – и легко сдержал обещание.
Теперь нужно о чем‑то с ней все‑таки говорить. Немайн попыталась потянуть время…
– Считаешь до скольки? – вот с этого, традиционного уже, и начала.
– До пяти. – страх в глазах озерной вырос и плещется, выбрасывается на брови, щеки, губы…
– Врет. Она в дун на рынок ходит, – гуднул один из благородных воинов, сбив ольховый венок на ухо. – У моего дяди, пасечника, за мед торговалась. Хорошо считает. И даже обсчитывает, зараза!
– Но я же теперь крещеная! А в Анноне не умела. Ей‑богу… Ой…
– А если вернуться придется? – Немайн скептически склонила голову набочок. По сказкам, возвращение озерной – обычное дело, если муж не понравился. Мычащее приданое, понятно, при этом исчезало вместе с озерной. И со всем приплодом. Что, в общем, вполне соответствовало кельтской традиции брака с равными правами мужа и жены.
– А не придется. Добрый у меня муж. Семья богатая, клан сильный. И на земле хорошо. А в Анноне всегда сыро. Вечно вода под ногами хлюпает, – озерная, словно для иллюстрации, хлюпнула носом, – и земля под ногами проседает.
Клирик начал что‑то понимать. Образ проседающей земли был знаком и отзывался неприятной виноватой печалью. Ну не был он любителем ни рыбалки, ни охоты. А знание, что не слишком приятный, но в чем‑то и притягательный ландшафт, через несколько дней будет полностью уничтожен, немного меняет его восприятие. Это называлось программой омоложения древних озер. Результат восхитительный. «Зеленые» рвут чубы друг другу, а концерн получает сорок рыбхозов в качестве подшефных хозяйств. Наверное, именно после этого за Клириком и укрепилась репутация специалиста по невозможному.
– А выходить из Аннона страшно было? – болотные тропы – штука подлая. Хотя как‑то ведь и скот выводить ухитрялись. Гати, известные только нескольким посвященным? Иначе все бы про них уже знали. – Наверное, шаг в сторону от друида – смерть.
– А как ты узнала, что меня друид вел?
– А кто? Гвин, что ли?
– У нас и другие боги есть! Гвин – он король сидов, да. Но есть еще Амаэтон, Гверн, Мабон… Талиесин захаживает. Но редко. И ты! Тебе по два человека каждый год приносим. На день Неметоны и весной, чтобы ты страну не затопила. Но боги, конечно, невест не выводят. Иногда себе берут…
Наверное, в омут. В наступившей тишине отчетливо скрипнули зубы сиды. Одно хорошо – епископский викарий по‑валлийски ни бельмеса.
– У кого это – у нас? – поинтересовалась Немайн вкрадчиво, точно епископ Дионисий на суде.
– У нас в Анноне…
– Ты же не хочешь туда возвращаться?
– Но там отец, мама… То есть и родная и три остальных. Тетки, сестры…
Кажется, с мужским полом у них дело швах. Не рождаются?
– Братья у тебя есть?
– Нет. Но это только нам не повезло. У соседей и по два мальчика случается. Зато у меня все мамы живые…
– И это фэйри обвиняют в подбрасывании подменышей… Дураки. Это не работает. Сколько ваших каждый год тонет в болотах?
– Тонут. – Озерная задумалась. – Я тогда так далеко считать не умела. Больше пяти… Может, семь?
– Как видишь, жертва не помогает. Так вот родне и передай при оказии…
Разговор понемногу прояснял картины подземной жизни – а на деле жизни на плотных растительных покровах да мелких островках среди торфяных болот. Успокоившаяся озерная, поняв, что от нее требуется и правда именно разговор, охотно вспоминала детство
