Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
земля – он вывел, что поработали две родственные силы: текущей воды и пенного пива. Подземный ручей, например, вполне мог прорыть себе в теле холма русло и журчать. Мог стучать, шевелясь от малейшего дуновения, сильно выветренный камень… В любом случае, искать следовало звук, а потому Немайн прекратила петь и насторожила ушки. Оставайся Клирик человеком – намучился бы с поисками. Но длинные стоячие уши хорошо различали и сами звуки, и направление, с которого они доносятся, – если точно на них навести. Хорошо кошкам – ушки на макушке. А у сиды они хоть и вращаются ничуть не хуже – и да каждое по отдельности! – но, вот беда, торчат горизонтально. То есть поворотом можно легко определить вертикальный угол, с которого доносится звук. А направление в горизонтальной плоскости… Предстояло покрутить головой – как при игре в «холодно‑горячо». А если источник звука скрыт под землей – и походить. Пройтись в одну сторону. Прислушаться, есть ли звук, и не переменился ли? Ослаб, усилился, стал ниже или выше? Звук хорошо расскажет, какие породы и пустоты внизу, – а значит, что нужно делать, чтобы его укротить.
И тут взревело! Земля ушла из‑под ног, на голове поднялись волосы, по коже пробежала морозная волна. Желудок взлетел к горлу, дыхание остановилось, а сердце застучало с частотой процессора. А над гребнем, обращенным в сторону залива, закачались бледные высокие тени. Ноги у сиды подкосились, и она кубарем покатилась вниз, пересчитывая ребрами корни и булыжники. Соображения хватило только прикрыть голову руками. И остро пожалеть, что Анна вчера сняла лубки…
Немайн повезло. Затормозила она не о булыжник. И не об ствол дерева. На ее долю достался куст чертополоха. Вот тут пригодилась и длинная ряса, и фехтовально‑рабочие перчатки, и высокие сапоги. Лицо спасли руки. Пара‑тройка заноз не в счет.
Некоторое время лежала неподвижно. Потом заплакала. И наконец сквозь рыдания пробился смех. Не истерический – веселый. Клирик смеялся над собой.
– Какой я дурак, – приговаривал он под нос, выдирая из волос репьи. – Даже не дурак. Дура. Шестая блондинка в семье Дэффида! Ну как, как можно было поверить, что такие солидные, уравновешенные, мужественные люди, как Лорн и Дэффид, Гулидиен и сэр Эдгар, как лучшая ведьма округи, умница и сорвиголова Анна, будут бояться безобидного барабашки, а викарий, искренне верующий человек, решившийся на подвиг, испугался глухого шума подземной воды и повернул, не доходя до вершины?
Немайн, выходя на ловлю привидений, вела себя беспечно. Может быть, оттого, что суметь оставить дитя – хоть и на время – было оглушающей, сияющей победой над собой? На фоне которой сумрачного настроения провожающих Клирик попросту не заметил. Как и того, что викарий перекрестил Немайн в спину. А Эгиль тайком утер скупую мужскую слезу. Вели они себя точно техники, провожающие летчика в бой. Мол, помочь ничем больше не можем. Но постарайся вернуться назад. И если бы Немайн не скатилась на другую сторону холма, к морю, во второй раз никуда не отпустили.
Викинги, кстати, собирались пойти с богиней, – но тут она им сообщила, что физическая сила будет бесполезна. И оставила в лагере…
Клирик продолжал рассуждать – толку не было. Зато изнутри угрызало. Принялся копаться в себе. Оказалось, стыд. За трусость, за девичью плаксивость. И за то, что оставила ребеночка! Пусть с Анной и с родной матерью – но мало ли что… И если второе можно было пропустить по части женской физиологии, третье – сидовской, то первое попросту не имело объяснения. Особенно после боя с викингами. Тогда он полез против топора – а это страшно. По описаниям и по обморочным видениям. Наяву же было совершенно безразлично. Присутствовало теоретическое ощущение, что могут при неудаче и убить. И, наверное, убьют. Чего не хотелось. Тоже теоретически – шансы‑то не считались и даже не чувствовались.
Теперь же от короткого взгляда в сторону вершины живот прихватывало. Немайн скрипнула зубами. Подобрала рясу повыше. И начала восхождение.
В конце концов, ее прихватили врасплох. Второй раз не выйдет! А если и получится точно так же, наблюдения будут не заполошными, а рациональными. Может, удастся понять, что там происходит, наверху. А заодно восстановить самоуважение.
На этот раз сиду накрыло на первых шагах. У самой подошвы. Ноги подкосились, но руки судорожно вцепились в желто‑зеленый летний дерн. По глазам полоснуло темными пятнами. По печенкам‑селезенкам пробежал холодок. Но уже через минуту сердце Немайн стучало ровно. Животный ужас отступил.
– Это малый сабантуй, – сообщила «барабашке» Немайн. – Это даже разочаровывает. Посмотрим, на что ты еще способен, «братец».
Встала. Вытерла перепачканные в коричневой влажной земле
