Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
ими – и сила твоя, или нового бога, – велика. И я ждал, пока кто‑то из вас не покажет слабость. И я увидел и понял – когда у тебя из рук исчез деревянный молот, – что Гвин вне своей крепости способен только на такие пакости. Он не участвовал в вылазке, не разогнал твою армию. Все, что он может, – сидеть в холме и ждать падения. И киянки воровать! А ты его осаждаешь. И если не помогут мешки, попробуешь что‑то другое.
– Мешки помогут, – заверила Немайн. – Я уже слышу изменения в…э‑э‑э… голосе Гвина. Он стал выше. Ты заметил?
– Это страх?
– Нет, это поражение. Его сила в низком тоне. Нам осталось всего несколько дней – и можно идти на приступ. Наверное, уже и сейчас можно – но я хочу для верности еще мешков полтораста закинуть ему в глотку.
– Тебе виднее… Я всего лишь проводник. Все, что я могу сделать, чтобы Аннон услышал то, что я хочу. Пророчица безумна – и я не могу знать, что она выбрала, хотя, кажется, тебя. А друид не вернется в Аннон. Сделает шаг с безопасной дороги. Случайно. Это я тебе обещаю.
Еще раз поклонился и ушел. Делать свое дело.
Свой мангонель Рис ап Ноуи запускал как собирал – точно так, как первый. Было лишь одно маленькое отличие. Пришла ему в голову мысль – выстрелить не мешком с землей, а камнем подходящего веса. В низовьях Туи легко найти булыган нужных размеров. Веревкой снаряд обвязывать не стали. Наверняка порвется при ударе о скалу.
– Не попадем в зев, так тряхнем супостата! – провозгласил принц, и простер руку к крепости Гвина. Наградой стал восхищенный взгляд жены. В которую он, кажется, ухитрился влюбиться еще раз: поверх и посильнее прежнего. Нет, Гваллен и раньше ему помогала в королевских делах. Но то все были игрушки, способ немного украсить скучную в общем‑то жизнь: суды, пошлины, хозяйство. Теперь же началась война. И Гваллен постаралась сделать суровый походный быт романтичным, пиры веселыми, а уж совершать подвиги на ее глазах было сущим удовольствием! Подвигов Рис пока за собой числил три. Во‑первых, восхождение на холм. До вершины добраться он не сумел, но выдержал один крик и поднялся выше всех, исключая саму Немайн и викария Адриана. Во‑вторых, три раза делал поправку на ветер для машины Немайн – и все три раза точно попал в «Гвинову глотку», как прозвали вход в тулмен рыцари. В третьих, первым заметил саксов. Любовался природой с наблюдательной башенки лагеря. Бдительность молодого принца все заметили, хотя саксы оказались мирные. Даже союзные. Мерсийское посольство к брату. Узнали, проезжая через его домен, что армия короля, брат короля и крещеная богиня войны осаждают крепость языческого бога Гвина. Ну не могли они пропустить такое эпическое событие, завернули. Командующий спал с лица совсем, но не пустить союзников – и таких же вассалов короля Британии, пусть и отсутствующего сейчас, – понаблюдать за осадой не мог. Впрочем, эти саксы оказались не совсем и саксами. Посол, граф Окта Роксетерский, выглядел как бритт, разговаривал как бритт, родился от матери‑камбрийки и правил городом, который не был саксами завоеван, но вошел в состав Мерсии добровольно, в надежде найти управу на вражин нортумбрийцев. Свой король погиб в сражении со всеми наследниками, вот король Пенда и прислал в графы отличившегося воина. Который, по его разумению, был способен поладить с бриттами.
Окта поладил. Настолько, что, заговариваясь, постоянно обзывал свой Роксетер Кер‑Гуриконом. Свита посла тоже была разбавлена несаксами и полукровками. Секретарем оказался камбрийский монах. Который немедленно вылупился на отца Адриана как на диво дивное и даже на уши Неметоны внимания после того не обратил. Ходил и бормотал под нос:
– Что за глупость брить затылок?
А у викария и правда была плешинка. Рис поначалу думал – лысеет человек. Оказалось – нет, специально выстриг. Так ему положено, бедняге.
Оставалось признать – правление Пенды‑язычника пошло Мерсии на пользу и она, кажется, за все эти годы превратилась в нечто пристойное. Такое, которое доброму камбрийцу и союзником назвать не позор. Ну а Окта вообще милейший человек.
Явилась Немайн. Посмотрела. Машина взведена, камень в праще. Осталось выстрелить.
– Поздравляю, мой принц, – сказала совершенно искренне. – Ты меня удивил, я совершенно не ожидала такого достижения… Радуюсь за твой народ – у них очень умный и распорядительный правитель.
Ради первого выстрела она принарядилась и совсем не выглядела монашкой! Белое платье, красный плащ с золотой фибулой. Под плащом плед – красно‑зеленая увязка с сыном. Четыре цвета, как и положено дочери хозяина заезжего дома.
Но сейчас главным был выстрел.
Рис опустил рычаг. Храповик соскочил с оси, и ящик с камнями рухнул вниз – а другая сторона рычага, лапа с пращей, –
