Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
на юг. Резню Кер‑Легиона тоже ведь не простишь…
– Нельзя простить, – посуровел Рис, – ты прав.
Этот город был занят Нортумбрией тридцать лет назад. Ни одного бритта победители тогда в живых не оставили. Даже молодых женщин, для которых обычно делали исключение дикие саксы, приплывавшие с континента в Хвикке…
– Я говорил с богиней, – продолжал граф, – и она признает: если падем мы, падете и вы. Она говорит – наоборот тоже верно. Так получилось, что у нас общие враги. Так не пора ли прекратить лить кровь и сказать: мы одно? И ради этого Пенда готов переступить через гордость и склонить голову перед Гулидиеном. Ты поддержишь меня?
– Решать будет брат, – Рис положил руку на плечо посла, – хоть я не думаю, что он откажется. Он хороший король, он настоящий рыцарь, и он не сможет отказать ни в старой дружбе, ни в святой мести.
– Разумеется, – граф повторил жест принца, – решать будет король Гулидиен. Но я благодарю тебя – мне был очень нужен разговор с умным человеком, который бы мне напомнил чувства истинных камбрийцев. Теперь я не усомнюсь ни в помощи, ни в дружбе.
Крепко сжал плечо принца Риса и вышел из шатра. Тут же шевельнулся полог. Появилась Гваллен – коромысло через плечо, как простая хуторянка тянет тяжелющие ведра с водой.
– Это волшебные ведра и волшебная вода. – Принцесса улыбалась. – А вредная сида сказала, что я все должна сделать сама…
– Что?
– Сейчас. Сниму ведро. Возьму в руки… Получай!
И вода устремилась на принца. Больше половины не долетело. И все‑таки – в лицо брызнуло, да и весь перед промок мгновенно.
– Ты чего? – Рис глупо улыбался. Какая‑то новая игра? Гваллен большая затейница…
– А того. Охолони. Неметона вон после разговора с послом на себя вылила три и час с ученицей весь разговор по словечку разбирала. А тебе одно словечко велела сказать. А если не поможет, так и заклинание прочитать.
– Какое словечко?
– Кер‑Глоуи.
Рис дернулся. Это слово было ближе. Вот там и оставили в живых женщин. Точнее, позволили выжить тем, что смогли… А Гваллен продолжала:
– Так, глаза еще глупые. Точно, околдовал злой сакс моего умницу. Ну да на это у меня и заклинание есть, от самой Неметоны. Слушай‑ка, муж мой: Хвикке все еще союзник Мерсии. А резню в Кер‑Глоуи устроили Хвикке!
Рис сел на подушку. Точнее, в лужу, замаскированную подушкой.
– Так Окта что, все наврал? – опустошенно спросил он.
– Ни словечка, – хихикнула Гваллен.
– Но тогда как?
– Он повернул правду своей стороной. А мы должны видеть свою.
– А какая она?
– А вот это, дорогой, только наше с тобой дело. И даже Неметона не берется советовать. Говорит, Господь дал вам волю и разум. Вот и думайте. Тем более вы умные. Мангонель построили.
Принц улыбнулся. Притянул к себе жену.
– Что ты делаешь? – игриво спросила она.
– Я думаю. Точнее, начинаю думать, а начинать размышления решил с безусловной и несомненной истины. Я люблю тебя, Валли…
У рабочих шатров не было. Но долго ли поставить шалаши? Рядом с лесом? Сначала, конечно, вокруг лагеря поставили частокол. Но после этого кто заставит людей спать под открытым небом? Перед треугольным сооружением – закопченный котел. В нем помешивает варево – дурманящий мясной запах – пожилая женщина. Совсем на друида и не похожая. Немайн сглотнула слюнки. Инструкция Сущности не велела кушать мясо. Иначе… Иначе грозило такое, про что и думать не хотелось. А вот рабочим мясо никто не запрещал! Они предпочли бы рыбку. Но рыбку нужно было покупать. А дичь бегала по лесу бесплатная.
– Доброго дня, – поздоровался Клирик. – Дай‑ка на тебя посмотреть. Вот. Та, за которой богини бегают!
– А ты богиня?
– Конечно, нет.
– Так я и думала… А если и да, так я сюда от ворот Аннона волоклась, – пробурчала друидесса, – с моими костями, да моими суставами, да с прочей старой требухой. Можешь и ты навстречу шажок сделать.
– Двести сорок три шага, если точно.
– Неужели христианский мир столь мелочен?
– При чем тут мир? Это я. И не мелочна. Всего лишь точна.
– Тогда ты сильно поменялась. По поведению – помолодела лет на восемьсот. Метишь смертью, воюешь с родней. Ушла из одного мира в другой. Снова обозвалась ирландской кличкой. Что на месте‑то не сиделось?
– А меня не спросили, – честно признался Клирик.
– Даже и так?
– Именно.
Друидесса задумалась. Пришла к ей одной известному выводу.
– У каждой веревки два конца, – сообщила наконец, – но если завязать ее кольцом, то концов и не найдешь… Неважно отчего, важно что. Делать теперь что?
Клирик пожал плечами. Друидесса нахмурилась:
– Наше дело, да?
– Больше ничье. И никогда больше ничьим не было. Больше,
