Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
заметил Дионисий, выслушав отчет. – Я его знаю. Умный человек. А как еще себя должна вести правящая августа? Достойного прелата рядом может не оказаться… А принять отпущение грехов от недостойного она полагает недостаточным.
Викарий удивился.
– Но, преосвященный, это же пелагианский хаос! Отрицать право на совершение таинства за недостойными священниками, тем не менее должным образом рукоположенными. Тогда никто не может утверждать, что достоин, ибо мы не можем знать, на ком сияет благодать Господня!
– Нет, это учение валлийской церкви, а она вполне православная. С точки зрения совершения таинства личность отпустившего грехи и верно значения не имеет. А вот в глазах мира – имеет, и еще какое. Каков поп, таков и приход. Потому приход смеет требовать для себя истинного пастыря, а не подделку. Пусть даже канонически безупречного. Это создало страну святых, не забывай. Да и нас сюда привело. Так вот, если такое правило не бесполезно для простых мирян и хорошо для церкви, поскольку сдерживает искушения клира, то для нобиля, вокруг которого искушений предостаточно, оно жизненно необходимо. И некоторая жесткость по отношению к себе в таких условиях допустима и оправдана.
– Она же в гроб себя загонит, – помрачнел викарий. – Лица нет, одни глазищи. И вокруг круги фиолетовые. Но ты уверен, что это именно строгость к себе, а не совесть?
– Уверен. По твоим словам, пост Немайн начала только после окончания строительства лагеря и метательной машины. Когда от нее не требовалось более физических усилий. Это решение рационального аскета, а не раскаявшегося грешника. Похоже, она считает, что сама себе церковь и духовник.
Викарий не задал больше вопросов. А кто из мирян еще может додуматься до такого, если не та, чей официальный титул «святая и вечная»? Именно та, которая помазана вести христианский мир сквозь кровь и боль несовершенного творения – к Царству Божию? Та, которой дозволена кесарева доля – и в злате, и в крови?
Молчанием он себя выдал. Епископ улыбнулся.
– Адриан, похоже, не я один знаю, кто она.
Викарий пожал плечами:
– Я догадываюсь, как ее зовут. Но сказать, что знаю, кто она, не смею. Для этого нужно читать ее душу. А душа у нее…
– Странная. Сильная. Большая, – перечислил епископ. – Для духовника головная боль и вечная забота. И слава, если ему удастся хоть немного облегчить ей путь к Богу. Как ты смотришь на то, чтобы принять этот труд на свои плечи?
На этот раз сначала были не обнимашки. Сначала был очень недовольный Дэффид.
– Явилась, – буркнул вместо приветствия. – Вот посылай девок воевать. На месяцок отлучилась – уже в подоле принесла. Как это понимать прикажешь?
– Можешь меня выпороть и запереть, – голос Немайн был тусклым и безразличным, – только завтра, хорошо? А сейчас твоему внуку нужна теплая вода… Или ты не озаботился встретить внука? Кто‑то меня уверял, что родных и приемных детей в Камбрии не различают.
– Не различают, – уверенно откликнулась Глэдис. – Вот уж не ждала, что бабушкой меня сделает младшенькая. И не слушай моего ворчуна. Все сделано, все готово и без его участия…
Вот тогда из‑за материной спины и полезли сестры. Немайн хотелось плакать, смеяться, в душе пела гордость за сына – и рычало желание отогнать всех этих назойливых существ от своей прелести. Разум рвало на части. И все, что она смогла сделать, – это обнять покрепче драгоценный сверток и сообщить не слышанную еще семьей радость:
– Он мой. Совсем мой, понимаете?
Ее виноватая улыбка оставила Дэффида в одиночестве. Он оглянулся на Кейра – тот гладил Туллу по не начавшему еще расти животу. Его отпрыск будет вторым внуком Дэффида ап Ллиувеллина. Или первой внучкой. Внуком или внучкой – вот тут неясно, вот тут разница. А уж каким по счету – в Камбрии подобных глупостей не различают!
К ужину и глава семьи немного отмяк. Особенно как посмотрел, как несчастная дочь ложкой мешает в тарелке овощи.
– Ладно хоть парень, – переменил гнев на милость, – но чтобы больше такого не было.
– Пока этот не вырастет, не будет, – порадовала Немайн. – Тут в чем штука. У нас, у сидов, детей мало рождается. И редко. Ну раз в сто лет, скажем. В таких условиях каждый ребенок – это даже не сокровище. Это вопрос, будет род жить или нет. У тилвит тег так же. Собственно, мы ведь и есть тилвит тег. Только самые‑самые. Оттого мимо бесхозного или дурно присмотренного младенца пройти не можем. Если собственных нет. А человеческие младенцы от наших малоотличимы. Второго не возьму – у нас близнецов не бывает, дети родятся редко. Так что на ближайшие лет пятнадцать можешь быть спокоен.
– Эк загнула – пятнадцать лет, – возмутился Дэффид. – Вот выйдешь замуж, будешь рожать по ребеночку в год.
