Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
Дионисий не одобрит, а я добрая христианка. Как Немайн. А по ремеслу – сама не знаю. Сиду спрашивала, та в ответ своими холмовыми словами сыплет и латинскими. Но лекаркой осталась.
– Эй, расступитесь! Нечего тут толкаться! – Молоденький рыцарь, пурпурной плед аж реет за спиной от быстрого шага. Вот нахал. Простые солдаты – и те повежливее. Вечера ждут.
– А ты кто такой? Кроме родичей велено пускать только короля. Не родичей короля, а родичей сиды. Жди до вечера, сэр.
– А я и есть от короля. С его словом.
– Передай через нас. У нас память хорошая, перескажем точно, сэр, – предложил Эгиль. Харальд закатил глаза. Видимо, вдохновился и искал рифму.
Рыцарь оглянулся, ища помощи позади. Спереди было глухо – бородатые язычники выглядели точно на кеннинг «скалы фиордов». И пусть он уложил троих таких их лука – тут, нос к носу, рыцарь вовсе не чувствовал себя сильнее. И начал понимать: выйти в ближний бой против такого – подвиг. Ему, мужчине и рыцарю короля. А крохотная сида не побоялась. И богиней ее звать преосвященный Дионисий не велит. Но король поручил – передать лично… Взгляд зацепился за ведьму. Бывшую, по ее словам. Может, выручит? Раз сида теперь добрая христианка…
– Леди Анна… – неуверенно начал рыцарь, – ты ученица Немайн, тебя пропустят… Скажи ей, что я прошу меня пропустить, чтобы я мог передать слово короля.
Леди Анна. А раньше была – «Эй, ведьма!». Сколько ни лечи. Даже если усы не отросли и молоко не обсохло. Даже видя, как вождь клана с этой ведьмой при встрече кланяется. Почему‑то когда человек становится рыцарем, он начинает вести себя совсем не так, как воины клана. И часто снова становится вежливым, выйдя на покой. Положено им ведьм презирать – а то и бороться с ними. А ученица сиды… сиятельная.
– Сиятельная Анна.
– Что?
– Меня правильно называть нужно – сиятельная Анна. А мою наставницу… – Тут пришлось задуматься, вспоминая, как Немайн титуловал отец Адриан. Или, точнее, батюшка Адриан.
Рыцарь терпеливо – и такое бывает! – ждал. В голове прыгали похожие, очень похожие, но неправильные слова. Не то, не то… А вот и оно!
– Великолепная! Великолепная Немайн. А «леди» мы для тех, кому господа, – для слуг да младших родственников. Ну и для остальных, пожалуй, если разговор не по делу, а о погоде или вроде того. Запомнил? Повтори.
– Запомнил. Великолепная Немайн.
– Отлично. Если наставница согласится тебя выслушать – позову.
И проплыла в приоткрытую норманном дверь.
– У меня утро доброе, а у тебя? – спросила с ходу. Прежде чем осознала, что вошла куда‑то не туда. Точнее, в крепко переменившееся туда. Огляделась. И села на один из установленных вдоль стены ларей.
Немайн сидела рядом с колыбелькой, за столиком. Чертила, на треть сложившись, став еще меньше и беззащитней. Точным рукам не требовались линейка и циркуль. Увидела ученицу – перо дрогнуло. Наставница зашипела как змея, которой на хвост наступили. Ну да, теперь смывать кляксу.
– Ты неожиданно.
– Зато за дверью полно ожиданных, твоя гвардия еле сдерживает…
– Ой.
И потянулась за новым пером.
– И среди ожиданного посланец от короля, – порадовала ученица. – К тебе. Позвать?
– Зови…
Рыцарь оказался тот самый, что получил вторую охранную грамоту. Как это было давно… Но краснеть за два месяца не разучился.
– Великолепная Немайн, я несу тебе послание от моего короля. Гулидиен, король всего Диведа, просит благородную деву Немайн ап Дэффид ап Ллиувеллин навестить его для разговора в его доме до заката. Это собственные слова короля, и я их точно передал.
– Благодарю тебя, добрый сэр, и не задерживаю.
Анна слегка улыбнулась, хотя хотелось, как девчонке, хихикать в кулак. Сида продолжила ее линию ненавязчивого хамства. По обычаю, полагалось бы поговорить ласково да предложить стол и кров. Пусть человек всего три шага сделал – он гонец короля да целый рыцарь при исполнении.
Впрочем, тот и рад был ноги унести. Хотя бы потому, что иначе пришлось бы ему из вежества присесть на пятки, как древнему герою. Анна пробовала – неудобно. Видимо, у людей, привыкших к скамьям и стульям, кости, жилы да суставы другие. Немайн‑то ничего.
Позвал король одну Немайн – одна и отправилась. Ученица не в счет, она для того и существует, чтобы находиться рядом с наставницей и все примечать. Приняли ласково, уважительно. С поклонами провели в маленький кабинет – пара стульев, столик, вместо бумаг корзинка с яблоками, одно надкушено, стены уютно обтянуты льняным полотном. Король стоит. Тоже почти один. За спиной у него маячит филид‑архивариус. Вместо протоколиста. Искусство быстрой записи в Камбрии от римлян не сохранилось. Потому нужен человек, который точно запомнит
