Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
– прекрасно! А глаза… Прелесть! Кстати: палла, вообще‑то, наматывается не так. О методах же лечения я просто не намерен спорить. Леди Немайн, отчего ты вообще решила, что эти двое отравлены?! По‑моему, обычное взаимное влечение. По крайней мере, следов известных мне приворотных зелий, могущих хоть как‑то повредить организму, я не обнаружил. Хотя и вреда от прописанного тобой лечения – тоже. Тем не менее, вынужден признать его неэффективным. Любовь вылечить нельзя.
– Можно, – Немайн хихикнула, – лет пять семейной жизни, и – как рукой снимет. В половине случаев – точно. Собственно, именно такой вариант я намереваюсь предложить пострадавшим и их родне. А что такое палла?
В дверь тихонько поскреблись. Младшие сестренки пострадавшей. Эйра и Сиан.
– А это правда, что Кейра тоже опоили? А то отец говорит: «Если этот котяра в своем уме, убью». А мама…
– А Тулла говорит, ты на нее вечером так смотрела, а зачем? А ей уже тогда подсыпали или нет? А я сразу поняла…
Клирик оторопело отметил, что разбирает в хоровом девичьем щебете каждое слово. И понимает двух разом говорящих девочек. Ненаучная фантастика. Фэнтэзи!
– Да, Кейр, безусловно, не в себе, – громко и четко, чтобы мэтр Амвросий посреди гвалта разобрал, вынесла он вердикт, – так что совсем не надо его убивать.
– Опоили. Совершенно неоспоримо. – Врач ложь во спасение поддержал и приукрасил. Сам Клирик почему‑то не догадался прямо сказать: «Отравлен».
– А что с ними будет теперь? С Кейром и с Туллой? А то мама плачет, а папа молчит…
– А ничего страшного. – У Клирика случился приступ вдохновения – Жить будут. Колдовство теперь неопасно, зря я половину ночи не спала? Кушать будут, что мэтр прикажет. Увы, отвар любовного напитка успел всосаться в стенки желудков, и лечение может не помочь. Тогда придется бедняжек поженить. А папа молчит, говорите?
– Да, смотрит в окно и молчит, а с Туллой сидит Эйлет…
– Мама и Гвен пытаются папу разговорить, но он молчит, как камень…
Это поведение Клирик знал. Потому испытал острый приступ сочувствия. Сам он предпочитал переваривать неприятности в одиночестве, а лучше с другом. Но Дэффиду от семьи бежать некуда. Одно заведение в городе, и то его собственное. Как же спасти мужика?
– Вашему отцу сейчас нужна другая забота. – Немайн наклонила голову к девочкам, и ее голос вдруг стал ниже и солиднее. – Совсем другая… Отзовите маму и сестру, я сейчас выйду в зал, и мы все подробно обсудим. Вы ведь хотите помочь отцу?
Для Дэффида ап Ллиувеллина Вилис‑Кэдмана ночной кошмар все еще продолжался. Не выспавшийся, красноглазый, он стоял у окна и бессмысленно рассматривал пузырьки в мутном стекле. Сквозь окно пробивались последние знаки нового дня, утро уходило. Впереди маячили семейные разговоры. Опять разгонять птичий базар, стучать кулаком по столу, Глэдис снова начнет реветь в три ручья, дочки хором запоют, что он их совсем не понимает и не любит… Ну за что Бог не дал ему ни одного сына! Уж тот бы понял отца. Или нет?
Хорошо, Глэдис и Гвен хоть ненадолго оставили его в покое. Но ведь вернутся. Снова восходящий к истерике тон, снова будут ходить вокруг да около, и пытаться разрушить решение, которого еще и в помине нет! Шаги за дверью. Может, сразу наорать? Обидятся, конечно, но зато – тишина. Благословенная тишина.
Дверь тихо – и к кому она подкрадывается, к старому солдату – отворилась. Глэдис – эта плавная походка всегда сводила Дэффида с ума, даже теперь – лебедушкой подплыла к нему. Молча взяла за руку. И не стала ничего говорить! Молчащую жену оказалось терпеть рядом совсем нетрудно. Даже приятно. И решение всех проблем пришло само собой. В конце концов, на сторону можно выдать и младших. А ему, за отсутствием сына, очень пригодится зять. Кейр смышлен, хоть и мягковат. Но и из него вполне может выйти смена – что за стойкой, что на пивоварне. А главное – второй мужчина в семье появится уже сейчас. А не тогда, когда он распихает длинноволосую и длинноязыкую девичью команду по хуторам. И станет не соперником, а товарищем по несчастью.
– Глэдис, – сказал он жене, – а может, ну его, сидово лечение? Кейр не самый плохой выбор. Из молодежи так и вообще… И уж этот от свадьбы не отвертится, и любить нашу Туллу точно будет.
Парень, и правда, откручиваться не стал, он впал в самый щенячий восторг, и только отсутствие в городе священника помешало тут же приняться за свадебный пир. Кейр же – верхом, бросив фургон в городе, рванул в холмы, чтобы спуститься в город неделю спустя с благословениями отца и клановых старейшин, в которых никто и не сомневался. Еще бы! Породниться с хозяином заезжего дома в Камбрии было немногим менее почетно, чем с королем. Труд, дающий другим кров и пищу, считался достойным и крайне аристократическим.
