Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
же глины. Выходило, собираются лить железо. Как медь или свинец. Тут друид сам чуть рот не раскрыл да палец внутрь не сунул, как дите. А кто он еще и выходил‑то перед богиней? Но смотрел дальше: удивлению пределы есть, но не любопытству, тем более непраздному. Камбрийцы расположили над формами куски хорошего, прокованного железа. И что‑то еще, на железо только похожее. Но хрупкое. Даже показали насколько. Новое слово «чугун».
Стало обидно. Главное хитрые бритты спрятали. Вспомнилось значение имени Немайн на древнем языке – «Та, что крутится». Верно, егозой была от рождения. А там имя стали и иначе читать. И нашли в нем ужас и обман… Вот и теперь выверт. Не она сама, конечно, обидела, но бритты. Те, кто ей ближе родичей. И раньше так было. А теперь и подавно.
Пришли подмастерья и принялись засыпать пространство между тиглями древесным углем. Нет. Каменным. Но всем известно: железо не любит горючего камня из Камбрии! Немного дерева и сухого камыша – для розжига.
Запылал огонь. Принялись ходить по кругу рабочие лошади, раздувая огромные меха. А камбрийцы принялись показывать результаты первой, тайной плавки, отлитые из чугуна. Противень. Котел. Несколько пуль для пращи. Последние чуть‑чуть заинтересовали присутствовавшего здесь римлянина. Он пытался узнать – сколько будут стоить такие пули? Если дешевле свинцовых… Лучников не хватает, но балеарские пращники пойдут за любым, у кого есть деньги!
Узнав, что много дороже, поскучнел и интерес утратил. Ему было нужно одно оружие. А друиду – железо. А камбрийцы говорили, что при плавке руды вышло больше железа, чем при проковке криц. Сида обещала – в два раза. Но, сообщили ему дурным шепотом, в два не вышло. Вышло в три!
Римлянин уже понял – испытывают нужное ему более всего, и теперь волновался, а волноваться не один час.
А потом были еще раскаленные тигли. Из которых багром доставали форму. Раскрывали. И здесь же начинали ковать еще горячий металл. Богиня предупредила: расплавить это третье железо, «сталь», снова, может не получиться. И только потом закалка. И все‑таки это не долгая, изматывающая ковка на выбивание шлаков. Поправить форму, заострить – и листовидные наконечники тяжелых копий готовы! Но отковать все вовремя не сумели. Пришлось раскалять заново, и доводить заготовки уже так.
Что у железа оказалось три лица – удивляло. Но то, что получилась после закалки… Ковать холодной сталь оказалось нельзя. Точить – можно. Правда, трудно и долго. Зато при некотором старании с обычного железа можно было стружку снять. Но самое главное – ее было много. Достаточно много…
Убедившись, что наконечники из этой новой «стали» не хуже железных, Эмилий из Тапса успокоился. Лучше ли, а вот это не главное, главное – чтобы успели. Успеют… Теперь можно было считать другое – и то, что римлянину только что довелось увидеть красными от кузнечного жара, постоянного недосыпа и собственного мелкого почерка глазами, оказалось неожиданно интересно и важно.
Плавка не была греческой. Вообще, все, что натворила базилисса до того, как свалиться, не имело никакого отношения к греко‑романской культуре. Кроме нескольких узлов осадной машины, да буковок в ее переводе Нового Завета. Латинских. Зато писано было этой латиницей такое… Смотришь на иное слово и не видишь в нем гласных букв. А они есть! Просто другие. Бой у ворот – увертки да прыжки. Колесница – запряжка римская, но все остальное – или местная старина, или новизна непонятного происхождения. Странный жареный напиток. Это‑то откуда? И патриарх ее не узнал. Ошибиться боится. Голос похож, говорит, лица не видел. Особая примета – уши – присутствует. Михаил заверяет – такие уши не перепутаешь. Она? До весны – она! Сына приемного – отличная политика! – назвала славянским именем. Владимир. След? Или взмах лисьего хвоста? И при чем тут славяне? Данники или союзники авар! А многие узлы ее камнемета аварские. И плавка. Такие длинные печи где‑то делают… Где? Еще заказала болгарское зерно. Зачем? Урожаи у него не выше. И наконец «Голова грифона». Грифон – это тоже авары. Резидентура? Не выставлялись бы, но удочерили Августину именно под этой крышей. Ясно одно – аварский след проверять придется…
Слуг старых богов следовало убрать. Нион не верила, что от них может быть добро. Хорошо, если согласятся уйти. Если нет – все равно уйдут, только дальше. Анна успела рассказать, что убивать грешно. Неважно. То есть важно, важнее всего. Нион должна быть христианкой. Как Неметона! Но богиня – или, как велят говорить, сида – убивала. Чужих и своих. Уже став христианкой. Значит, и Нион можно. Но так же, как сиде. В тех же случаях. Не можно – нужно. Хотя бы потому, что если ее вдруг примут в рай, дуру кровожадную, а сиду не пустят, то это и будет ад. Потому Луковка
