Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
размера молочных желез. За образец взяты соответствующие органы твоей ученицы. В качестве дополнительного руководства мною были приняты медицинские справочники и произведения искусства вашей родной цивилизации, а также собственный, вполне безупречный, вкус. В результате предусмотрены некоторые логичные отличия от прототипа: например, соски кормившей женщины у нерожавшей девушки сочтены неуместными. Полагаю, грудь начнет расти сразу же по окончании обновления организма. Искренне надеюсь, тебе понравится. Сущность А».
Немайн скривилась. Понравится… Болеть же будет. И долго. А нужна ли ей такая красота? А, пропади все пропадом – нужна! А вот еще листок. Подложен под первый. Тоже послание. «Приветствую, коллега! Да, коллега – я тоже в некотором роде инженер, и, между прочим, именно я занимался вашим землеустроительством. Увы, на сей раз Сущность А – дотошнее и зануднее существа я не знаю – снова меня уела. Что происходит очень часто, ибо в вопросах банальных гений ограничен, а вопросов требующих гения, куда меньше, чем вопросов, требующих простой методичности. Я не извиняюсь. Я объясняюсь, ибо вы сами заставили меня сделать чужую работу – а такого рода вещи я всегда делаю из рук вон плохо. И для восстановления чистоты эксперимента, подорванной вашей болезнью по вине Сущности А, я решил сделать для вас нечто полезное, а именно – несколько расширить языковую и алфавитную базу. Полагаю, вы найдете это более полезным, чем косметические изменения фигуры. А еще я не тыкаю без нужды. Сущность Б».
Сида раздраженно дернула ушами. Все это казалось далеким и не особо важным. Важным был ребенок. Клан. Народ. Вопрос: жизнь или игра, некогда волновавший Клирика, решился сам собой. Сида чуть мечтательно улыбнулась, вспомнив человека, которым была в прошлой жизни. Этот человек ей нравился. И казался очень родным и знакомым. И даже оставался большей частью ее нынешней. И все‑таки она стала собой, а он исчез, как исчезает гусеница, когда бабочка покидает кокон… До перестройки организма был Клирик в теле эльфийки. Теперь эльфийка – нет, сида! – с памятью и душой, доставшимися от Клирика. Обратной же дороги не было.
Немайн призадумалась. Но поразмышлять о собственной странной судьбе не вышло. Раздался шелест приоткрываемой двери. Знакомое дыхание, знакомое сердце, знакомые шаги. Сиан. Младшая старшая сестра.
– Майни, ты проснулась! Майни, ты снова ты? Ты расскажешь, как играть с тыквой?
КАМБРИЯ – НАВСЕГДА!
Александру Прибылову, без которого этой книги не было бы.
А еще всем, кто помогал критикой и вычиткой.
ГЛАВА 1
Камбрия, правобережье реки Туи, Кер‑Мирддин. Октябрь 1400 г . ab Urbe condita.
note 13
Неторопливо бредущее по небу солнце уже собралось ночевать в стране антиподов на далеком севере, но, прежде чем скрыться за низкими прибрежными холмами, заглянуло в окошко большого фермерского дома. Даже, скорее, простенькой виллы. Дом‑то не кельтский, круглый да деревянный, а римский, каменный и прямоугольный, с плоской крышей, собирающей дождевую воду внутрь. Собственно, весь третий этаж занимает большая цистерна, которой семье Ивора ап Итела обычно вполне хватает. Несмотря на то что пращур Ивора, который возвел хоромину, был чистокровным бриттом, кусок земли ему достался за сорок лет беспорочной службы Риму, меч его посверкал по всему свету, а голова распухла от уместившихся в ней полудесятка языков. Предок научился понимать не только слова, но и пути других народов. Видеть в них сообразное, а не глупые варварские обычаи. Вот, вернувшись на родину, легионер‑ветеран и сообразил, что, пусть Туи и не загажена, как Тибр, – но ходить к ней за водой далековато, а пить полусоленую воду из колодца – противно. Соседи сперва посмеивались, а потом последовали его примеру. Так что теперь дом Ивора выделялся, пожалуй, только размером да убранством: если дерево, так резное, от пола до балок, поддерживающих этажи. А камень – тот укрыт. Снаружи плющом, изнутри тканями. Простые клетчатые ткани за поколения зажиточной жизни понемногу сменились гобеленами. Сейчас дом скорее напоминает загородную виллу, и даже высаженные вокруг живые изгороди, по идее предназначенные для защиты от вражеского набега, теперь размыкаются – не из пустого украшательства, но чтобы открыть вид на хозяйство: зимние загоны для скота, склады и амбары, – и скрыть домишки люда победнее.
Солнце, прежде чем опуститься в невидимое море, пустило луч Ивору в глаз. Чтобы не забывал, что уже вечер и достойному собранию пора бы что‑нибудь, да решить.
Ивор ап Ител
