Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
Люди так никогда не недужили! Тем более что по выздоровлении девушка со странностями начала вести себя точно как сида – и это очевидно шло ей на пользу. Питание, распорядок дня… И уже здесь, в новорожденном городе, Адриан вспомнил – до болезни Немайн вела себя как человек. От этого и слегла. Больше того – Дионисий узнал, что базилисса тяжело болела в десять лет. Как в книге написано. Так что чудо, которое помогло в ее исцелении – принесенная ирландскими святыми книга о лечении сидов, – только доказывало: Немайн действительно являлась сидой. Но ничегошеньки не знала о том, как сиде жить положено!
А значит, выросла не среди своих.
Выросла в далеких краях, в которых о сидах и слыхать не слыхивали. Например, в Константинополе. А точнее – в полевых лагерях да на долгих переходах императорской армии во время бесконечно долгой и бесконечно тяжелой персидской войны. Получалось – Августина‑Немайн разом и сида и царевна. Это все объясняло. Впрочем, оставался еще один вопрос: почему у императора‑армянина от брака с собственной племянницей девятнадцать лет назад уродилась именно сида, а не очередной инвалид? Тому, что уродилась Немайн именно у них, был свидетель, и весьма авторитетный. Патриарх Константинопольский Пирр. Пусть беглый, да не низложенный. Который по размышлении оставил себе собственное имя, скрыв только чин. Прихотливая судьба занесла его на окраину мира. Впрочем, не самостоятельно, а вослед. Есть разница. Теперь радуется тому, что тащился на край света не зря. Пусть бывшая ученица – Пирр некогда отвечал за воспитание детей царя Ираклия – признавать свое имя пока не желала, патриарх надеялся вскоре поговорить с ней по душам. А пока для бесед ему вполне хватало заезжих ирландских друидов: Пирр получал изрядное удовольствие от попыток обратить в христианство этих умных, способных к сложным суждениям и неожиданным выводам оппонентов. Выяснять между своими же, христианами, кто еретик, ему уже наскучило. Тем более что разок еретиком оказаться довелось и Пирру. В прошлом году Максим Исповедник на диспуте в Африке разбил патриарха наголову – так, что пришлось прилюдно каяться. Беды в том, впрочем, никакой не было: отношения Пирра с римским папой резко улучшились, а император Констант, гонитель, из единоверца‑монофелита стал злобствующим еретиком. То, что при этом по фасаду Церкви пробежала еще одна трещина – Дионисий заметил. Но не то, что на этот раз она совпала с трещиной на фасаде Империи. Монофелитство оказалось религией верных царю Константу. Православие – вольнодумцев и заговорщиков из Рима и Карфагена.
Так что заглянувший к Дионисию – еще до сиды – патриарх начал именно с краткого изложения очередного диспута, и это действительно было любопытно. С арабами любой разговор о вере велся в треске копий и звоне мечей. Славяне – дики, немногие закосневшие в язычестве греки – твердолобы. А тут, на краю мира, водятся, оказывается, очень интересные собеседники. Соперники, но не враги. Это было интересно… И вдруг Пирр отвлекся и как бы между делом сообщил, что окончательно опознал ученицу. Способ оказался прост донельзя. Достаточно было, чтобы кто‑то, весьма недурно оплаченный, по условленному знаку негромко, но отчетливо произнес два слова на языке, который камбрийской сиде знать неоткуда. Пирр «честно» признался наемнику, что это шутка над добрым знакомым с дромона, а слова – небогохульственное ругательство. Поскольку диведцы прекрасно знали, что греки поединками насмерть не злоупотребляют, а риск битой морды стоил пары милиарисиев, желающего рискнуть проказливый патриарх нашел без труда.
Подгадав момент, когда за столиками «Головы» скопилось достаточно греков, а Августина о чем‑то беседовала с капитаном, видимо, собираясь нанять корабль для нескольких рейсов по реке, патриарх подал знак.
Слова были произнесены.
Базилисса дернулась, будто в нее всадили нож, вскочила, уши насторожились, голова повернулась в сторону незадачливого наемника, рот зло сместился набок. Казалось, сейчас зарычит… Но вместо этого приложила руку ко лбу и тяжело села на место.
– Что с тобой? – спросил капитан.
– Мне примерещились дурные слова. Тут так много говорят, слова смешиваются друг с другом и вводят мои несчастные уши в заблуждение…
Капитан кивнул, хотя внутренне сжался. Наверное, тоже узнал армянский. Который сида Немайн, как она же уверяла Михаила Сикамба, не знала и знать не могла! Слова он тоже узнал. Не зная языка. Уж больно часто их повторяли четыре года назад – на всех языках империи. Чтобы поглубже въелось. «Кровосмесительное отродье».
Пирр ожидал, что после такого наемник придет за прибавкой. Ошибся. Тот срочно собрался и уехал. Между прочим, дом в предместье бросил. Клан пытался
