Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
и огромное количество дел, для которых требуется ее личное участие. Спасает только то, что как только она отлаживает какую‑то операцию, то бросает и берется за следующую, а первая продолжает выполняться сама собой и силами людей, которых сида натаскала.
Вот тебе пример – канализация. Первое, что она заложила для нового города! По словам Немайн, строить это сооружение непросто – нужно очень ровно прокопать канавы – так, чтобы городские отходы в них не скапливались, а стекали в море. Я поначалу не понимал, чем это труднее мощения улиц. Выяснилось – нужна большая точность. Если на городской улице останется небольшая лужа от дождя, в этом нет ничего страшного. А лужа из отходов – это гниль, миазмы и зараза. Так вот – Немайн лично промерила первую траншею – и при ней были ее ученицы и другие люди. Теперь новые ветки ведут эти вновь обученные, а ученицы все дотошнейшим образом проверяют. Сама же Немайн занялась укреплениями.
Не могу не отметить – меня зовут освящать каждый фундамент, а вдоль рвов и по сторонам котлованов на короткое время устанавливают кресты. Немайн заверяет, что это, по сути, землеизмерительные приборы – весьма несовершенные, по ее словам, но достаточные. Кроме того, подобный подход позволяет обойтись без языческого обычая жертвоприношений при крупном строительстве. И все равно разговоры о том, что город возьмет дань жизнями сам, время от времени случаются. Пришлось пойти на поводу у суеверия и закопать на месте возведения центральной башни около двухсот солидов – сумму штрафа за смерть свободного человека. Что интересно, желающих откопать не нашлось.
Вторая сложность в том, что эти канавы нужно мостить и облицовывать камнем, ибо и земля и дерево имеют свойство гнить. А еще нужно перекрыть прочно и надежно, чтобы улицы не проваливались и не пахло. Это ей тоже пришлось долго объяснять и показывать: и как мостить – хитро, но в работе очень просто, и как класть свод – просто, но в работе довольно тяжело – каждый камень нужно обтесывать.
К земле она относится, как горянка: бережет каждую горсть. По крайней мере, заставила землекопов снять весь плодородный слой, до бесплодной глины, и свалить его отдельно в продолговатый курган…»
Отец Адриан отложил стило. Да, дел переделать базилисса успела много. Удивительно много, и деловитость эта быстро привлекла к ней людей, приунывших было после отказа в знаке щедрости. Да, она не осыпала милостью двоих‑троих. Зато не призвала кланы на бесплатные работы, а платила каждому человеку за каждый день – мастерам серебром, подмастерьям – медью, а разнорабочим – обильным столом. Так что если Гулидиена и поминали – так добрым словом, как неплохого короля, который передал власть вполне на то пригодной особе.
Сразу после церемонии Немайн заявилась на холм Гвина, что окрестные жители бурно одобрили. На холме и вокруг творилось странное, но так было и прежде, а теперь чудеса творила та, кому по должности положено заботиться о благе окрестных жителей. А кроме того, это странное замечательно поглощало любые избытки урожая, всю выловленную близ берега и в реке рыбу, грибы, ягоды и заохоченных животных. Да не просто так, а в обмен на золото, серебро и пергамент. В любом случае главную болячку республики – не королевства! – нужно залечить, и то, что Хранительница правды при помощи священника рьяно принялась за дело, несказанно радовало людей. Само название страны порадовало древней гордостью, потому как больше половины граждан почитало себя потомками римлян. В какой степени они ими являлись и каких именно римлян – сказать было непросто: служил‑то в легионах конца четвертого века народ весьма разномастный. Но слово они узнали. Римское слово.
Деньги у сиды должны были уходить, как вода в песок, но этого не получалось. Впрочем, как раз над водами она и властна! Ивору начало казаться, что Немайн берет серебро из воздуха. Сходил поговорить: ежели оно колдовское, его нужно быстро сбыть за границы, желательно саксам. Пока в труху не рассыпалось. После беседы успокоился и долго тер лоб рукой – такая у него под раздумья была привычка.
Пригоняемый со всего Диведа скот, помимо мяса, превращался в кожу и пергамент, а кожа – в солдатские сапоги. Наверху, в Кер‑Мирддине их брал Дэффид. Остальные части туши тоже не оставались без дела. Кровь пополняла собой рацион строителей, превращаясь в колбасы и пудинги. Клей, точеные безделушки из рога – самой сиде в благодарность за педальный привод токарных станков перепала десятина с промысла. Все это делалось не в самом городе, а вокруг. Всеми, кого еще не занял Дэффид. А еще Немайн велела собирать кости забитых животных, сушить и перемалывать – благо жернова от ветра привести недолго. То, что получалось, задешево продавала для внесения на поля. Фосфор!
