Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
с Империей у нее есть, и мятежная провинция Африка, скорее всего, окажется на ее стороне. Впрочем, как бы ни развивались дела в Константинополе и Карфагене, жить Августина – или все‑таки Немайн? – решительно предпочитает в Камбрии. И вот именно это в ней никак не переменится. Так что она и правда строит себе дом, город и страну сама!
А в душе у нее есть один мало‑мальский грешок – нравится ей быть сидой! Жить чужой жизнью и чужой судьбой – или все‑таки своей?
Северные язычники, например, абсолютно уверены, что своей. Перемена имен их не пугает. В чужой земле разумно именоваться другим именем. А слава приходит по делам! Так что здесь они спокойны, не сомневаются, что служат достойной их мечей и очень надеются совершить много подвигов.
У них другие вопросы, которые они и приходили задавать. Сначала, что характерно, долго беседовали с лекарем‑язычником. Разумеется, вопросы, возникшие от общения с доброй христианкой, тот разрешить не смог. Тем более что настроить воинов против Хранительницы правды и не пытался. Только уверял, что она относится к числу языческих богов. А не просто к народу холмов. Его рассуждения были лестны – служить богине должно было показаться очень почетным. Но норманнов такие объяснения не устроили, и они явились к священнику истинного Бога.
Викарий тогда даже струхнул немного. Не то чтобы он боялся викингов. Знал – северяне люди хоть суровые, но вдумчивые. Не все. Эти двое. Такое у каждого ремесло. А потому спор ограничится словами, если не задеть их веру поношением. Другое дело, что эта парочка впервые проявила интерес к христианству. А ведь там, откуда они явились, лежала целая страна. Которая тоже могла проявить интерес, но пока, по слухам судя, интерес этот проявился только в сожжении дотла ирландских миссий на Оркнейских островах. Потому викарию было очень жаль, что в Кер‑Сиди не было ни епископа Дионисия, ни патриарха Пирра. О чем и написал. После чего принялся припоминать беседу, которую вел с нежданными гостями. Сперва он предложил им сесть и отужинать. Не отказались. Но говорили о стройке да о местных обычаях, казавшихся странными. Советовались, как иноземцы с иноземцем. И только омыв руки, перешли к делу.
– Вот рассуди, – говорил тот, что стал первым поэтом Глентуи. – Немхэйн возится с землей и рекой и выглядит, как жительницы холмов. Значит, она из ванов. Но мудрый старик уверяет, что она из тех богов, которые победили в давней войне с другими богами! Значит, должна быть из асов. Но ни на кого из асов она не похожа! И вся ее родня – тоже! Зато они похожи на ванов. И сильно. Манавидан, например, – это же явно другое имя Фрейра! Опять же холмовым народом правят ваны, и не иначе. А этот сморчок уверяет, что Немхэйн сестра Одина. Да у того вообще нет сестер!
Он возмущенно фыркнул и треснул кулаком о ладонь. Кулак был большой. На ладони виднелись мозоли и явно не от стила. Адриан спокойно кивнул. Он немного знал о Вотане и других германских богах. Изучил, пусть и наспех, когда понял, что отправляется в Британию вместе с другом и покровителем. И вот – пригодилось. Впрочем, понятно, что Августина‑Ираклия никакой родней Вотану‑Водану‑Одину – и как его еще там – не приходится. Викарий грустновато улыбнулся. Девочке хватит собственной родни. По весне. Зачем ей еще какие‑то языческие боги, когда есть царь Констант. Который наверняка уже знает. И даже действует. Только бурное море ограничивает эти действия. До весны. Всего лишь до весны.
Между тем заговорил доселе молчавший строитель машины и зодчий валов:
– И вот еще что я подумал. Один же обманщик. Не как Локи, а только для дела, но все‑таки. А тут все уверяют, что сиды не лгут! И за полгода, что сида здесь живет, не разочаровались. Значит, она не ас.
– Меня не волнуют названия, – ответил тогда викарий. – Меня волнуют души. Всякий, кто получил от Творца дары земного бытия и бессмертной души, – человек. Немайн – тоже человек. И Один ваш, я подозреваю, тоже. Не держите за обиду: мой Бог – человек точно. Не только человек, но в том числе. Что есть большая слава и почесть для всех людей.
– Один – ас, – уточнил Эгиль, – и какова его слава, мы знаем. А кто Немхэйн? Как это выразить одним словом? Так, чтобы всякий понял. Видишь ли, мы горды, что ей служим. Здесь ее знают, понимают, кто она, и видят в нашей службе славу и почесть. А что мы скажем, когда вернемся в родные фиорды? Что мы служили некоей женщине? Даже и не королеве?
– Объясните. Расскажите все, – брякнул тогда викарий и сам понял, что сморозил глупость.
– Люди не будут слушать долго повесть тех, кто потерял вождя и корабль, а потом служил неизвестно кому. Какое‑то время будут из уважения к деньгам и оружию. Но недолго. А потому нам нужно уметь сказать коротко.
Эгиль выдохся. Вытер рукавом
