Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
лоб, на котором набухли капли. Как будто без продыху полчаса топором отмахал.
– И мы не хотим говорить ложь. Даже случайно, – дополнил Харальд. – Мы все‑таки из ее дружины. Мы надеемся, что ты сможешь нам сказать, кто она, так, чтобы это стало ясно не только мудрецам. Что Немхэйн не обычный человек, видно. Не только по ушам и зубам. Не только… Но мы хотим знать, как ее правильно называть. И как ее суть объяснить другим.
Отец Адриан только хмыкнул. Но молчал, потому как говорить было пока нечего. Выдавать тайну в мыслях не было. Но следовало что‑то рассказать. И не путать многообещающих варваров в сложных измышлениях. И – нет, не лгать! – но повернуть истину таким боком, за которым не было б видно ее нежелательной части.
– Я все‑таки начну сложно, – сказал он наконец. – Я грек, а греки – народ, любящий мудрствование. Так что сначала сложно, а потом, быть может, мы достигнем и краткой ясности… Итак, вернемся к тому, что я уже сказал: Немайн прежде всего человек. Бессмертная душа, тварное тело. Это образ Бога, по которому мы сотворены. И только от самого человека зависит, сможет ли он подняться выше. Стать не просто человеком. И даже не только человеком. Обычно христиане не особенно обращают на это внимание. Уж больно гордыню воспаляет – и ведет к обратному результату. Но в вас все равно этой самой гордыни – на легион. И вы не христиане, вам только знать… Так вот и знайте – в каждом человеке, помимо тела и души, есть еще нечто. Немножко – но есть, как бы плох он ни был. Это нечто мы именуем Святым Духом, третьей ипостасью Бога. – Он сделал резкий жест, Харальд, готовый задать вопрос, так и замер с приоткрытым ртом. – Не перебивай, прошу тебя! Мне и так тяжело вести мысль… Одной из частей Бога, всегда различных и всегда единых. Эта часть Бога разлита во всем добром, что есть в мире, и в первую очередь в людях. И если человек будет творить добро и красоту, расти душой – часть эта в нем будет прирастать. Понемногу. Сначала это будет выглядеть как… – Адриан замялся, подыскивая слово попроще, – как удача! Правильные дела начнут спориться и выходить лучше, чем человек этот будет рассчитывать или даже надеяться. Потому что действовать будет уже не только его сила. А вот потом… Потом человек может стать богом. То, что это возможно, – правда. Таково слово. «Вы – боги». Те, кто стал его частью, но при этом остался собой. И становится богом велением и благодатью Создателя. Это и есть подобие Бога.
– Это она?
– Не знаю. Это заметно только по чудесам. Безусловным. И часто – отрицаемым самим чудотворцем. Не мне судить. Я только верю, что Немайн на этой дороге, а как далеко зашла… Это ее личное дело. Ее и бога…
Викинги переглянулись.
– Не больно просто получилось, – развел руками Эгиль, – то она богиня, то нет. То еще часть бога внутри.
И с надеждой посмотрел на Харальда. Мол, может, хоть скальд чего‑то разобрал? Но поэт молчал, только бороду принялся поглаживать.
– Так он и у тебя внутри, Дух‑то Святой, – хмыкнул викарий, – только не особо много пока, видимо. Но что‑то же есть! Вот, например, корабли у тебя хорошие выходят? А бывает так, что ты и сам не понимаешь, как вот это у тебя такое ладное судно получилось?
– Судно, – буркнул Эгиль, – это не то, что плавает, а то, в чем плавает. Но бывало, да… Это что, он?
Викарий кивнул.
– Почти наверняка. Но еще раз скажу: сколько в ком, судить не могу. Но путь никому не закрыт…
А Харальд вдруг заложил руки за спину. Склонил голову набок.
– А ты на нее похож, – сказал, – не лицом, словами. Все неопределенное, запутанное. Непонятное уму. Но – ясное сердцу. А потому благодарю тебя. Хотя все, чего ты достиг, так это того, что мы острее стали чувствовать суть Немхэйн. Но никак не приблизились к тому, чтобы описать ее словами…
Коротко поклонились, ушли. А викарий остался сидеть и рассматривать огонек в лампе. Он ведь и сам желал знать окончательный, полный, короткий ответ на вопрос: кто такая Немайн? И только что сам себе доказал, что это, в главном и наиважнейшем, ему не дано. Как бы она ни обзавелась своим новым именем, оно не мешает ей оставаться доброй христианкой и коронованной базилиссой. Святые не стали бы помогать самозванке. Тем более что Церковь вполне допускает именоваться в миру прозвищем, отличным от крестильного имени. Остального Адриан знать уже и не хотел. Немайн – кем бы она ни являлась – нужна и Камбрии, и Империи, и Церкви.
Священник снова обмакнул стило в чернильницу. Кстати, придуманную все ею же. Такую перевернешь, а чернила и не разольются! Вот это новшество ему по вкусу! А перья… Что ж. Камбрийские гуси могут быть довольны – их станут реже резать.
«Что же касается души самой странной из моих духовных дочерей, то ее немного угнетает невозможность соблюдать все установленные
