Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
Потрескавшийся камень раскалывали, поливая деревянные клинья водой. Те разбухали и разрывали валуны. А дальше в ход шли уже молоты и зубила. Камни требовалось точно подогнать друг к другу.
А там дошло и до башен. Которые начали расти на глазах. Все шло хорошо до этого самого утра! Началось – едва заря затеплилась. Сидовское засветло, когда Немайн выбралась из комнаты со спящими близ дверей ученицами умываться. Плотно сжав веки и размазывая по лицу пахнущее ивовыми почками мыло, сида еще успела подумать, что в погоне за новизной человек вечно повторяет прошлое: двадцать первый век с его моющими жидкостями оставил твердому мылу очень узкую нишу – а ведь некогда оно было самым распространенным. Вот только в седьмом веке до него не додумались. А потому снабдили чистоплотную сиду бочонком жидкой дряни, весьма ощутимо пованивающей рыбой. Потому как римская манера отчищать грязь маслом и пемзой ей пришлась решительно не по душе. При этом мыло у римлян было! И твердое. «При римлянах это были такие твердые лепешки», которые римлянки‑брюнетки пытались использовать для осветления волос. А хитрые британки, в том не нуждающиеся, нашли, что мыло меньше сушит кожу, чем сода, которой пользовались до того. А еще его оказалось удобно использовать при стирке в устроенной Кейром машине! Только предпочли жидкое. Настолько, что секрет твердого утеряли.
Но, чтобы использовать его для тела, нужно избавиться от гнусного запаха. Что почиталось личной заботой каждой женщины. И обеспечивало Анне верный доход – ее травные экстракты особенно ценились. Мужчинам ароматное мыло готовили жены, матери, сестры. А нет – так и рыбным обходились.
От удовольствия сида плескалась шумно и неосторожно. И только собиралась открыть глаза, как нога скользнула по мокрому полу, руки сдуру да сослепу ухватились за чашу с мылом… Одно хорошо – та была деревянная. Не разбилась. Но содержимое обильно плеснуло в распахнувшиеся, чтоб помочь шатающемуся телу сориентироваться, глаза. Вот как подвела человеческая привычка!
Немайн зашипела и сунула голову в таз. Зря. Мыла было много, так что вода сразу же стала едкой, зато голову окутала пена, норовящая залезть в рот и ноздри. Щелочь на связки – такого сида не хотела. И задержала дыхание. Большая бочка, с вечера залитая доверху – на завтрашние нужды Хранительницыного подворья, стояла во дворе. Найти ее вслепую – ничего проще. Если не торопиться. Но глаза беспощадно резало, а потому Немайн заработала несколько синяков, пока не подоспела помощь…
А когда рыжие патлы спрятались под теплое – с камина – полотенце, со стороны пристани раздался резкий звон била. Дромон явился на пару часов раньше, чем ждали. Пришлось идти встречать очередное пополнение. Которое оказалось не обычной мешаниной из рабочих, торговцев и желающих записаться в дружину. Первым со сходен дромона спрыгнул возмутительно знакомый мальчишка.
– Тристан! – ахнула Эйра. – Что он здесь делает? Его родители не отпустили. Уж это точно!
Анна пожала плечами. Не отпустили, значит, сбежал. Сорванец! У самой двое. Только ее мальчики – включая мужа – привыкли к ежовым рукавицам. Вот и теперь – наверняка ведь к матери хотят, – но не смеют мешать ее новому ученичеству. Ждут, пока сида отпуск даст. А Тристана родители избаловали. Конечно, врач и глава гильдии ткачей – люди занятые, видя детей, настроены с ними тетешкаться. Даже если из воспитательных соображений нужно ругать или пороть.
А этот из семьи утек. И ладно бы всерьез хотел учиться у сиды. Правильным вещам. Так нет, в голове одна драка…
Анна ошибалась. В голове у Тристана была не драка, а злость и обида.
Выслушав беглеца, Немайн хмыкнула:
– И ты ушел из дому из‑за детских подначек? Ну нет, в ведьмы ты точно не годишься. Вот поговори с Анной, та расскажет, какое к ведьме отношение. И чего это стоит – при таком обхождении не превратиться в злобную ядовитую тварь, а остаться хорошим человеком и заслужить общее уважение. Да и рыцарь бы скорее бросился в бой с обидчиком, чем сбежал!
– А я и бросился! – Тристан гордо вытянулся. – Точнее, на поединок его вызвал. Вот только брат меня сразу скрутил. И смеялся долго…
– Сила солому ломит, – сообщила Немайн, – но это не повод из дому уходить. Оставить записку родителям или передать словечко через сестер ты, конечно, не догадался?
Тристан пожал плечами.
– Это, конечно, взрослые штучки, – сида присела на пятки и теперь смотрела глаза в глаза, – но несносным ты ведь находишь одного только среднего брата?
– Ну да!
– А за что остальных наказал? Они же беспокоиться будут! Ладно. Я им письмо напишу. А пока, раз уж ты тут, продолжим занятия…
Тристан получил задание на выработку правильного шага и был рад‑радешенек:
