Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
следующие ночи он провел в пещере. Распевки терпел, но, когда из Немайн полились незнакомые слова на странной, невозможно вульгарной латыни, оторопел. Сначала вообще принял за персидский или армянский, но знакомые корни слов выдали. Викарий еще раз пришел к выводу, что последние четыре года базилисса провела не в странном, а в очень странном месте!
А проповеди стали более успешными – люди сходились со всей округи. Священник отнес это на то, что ежевечерние евангельские чтения Августины не только зародили в душах дополнительную крепость веры, но и породили вопросы в умах, ответы на которые и должна давать пастырская проповедь. Был не прав: ходили на него. Посмотреть и послушать человека, который взбирался на холм Гвина и вернулся в незапачканных штанах. Который, не будучи учеником сиды, слышал ее пение и остался жив и доволен. Очень мудрый и могущественный человек. На такого стоит посмотреть. А если уж удастся понять – совсем хорошо!
Письмо почти закончено. Осталось прибавить последнюю новость.
«Напоследок – забавное. Немайн велела разослать письма ко всем соседним правителям с извещением о новом государстве, приветствиями и добрыми пожеланиями – и написала их по‑камбрийски. Разумеется, их переведут! По крайней мере, в Мерсии и Хвикке. И если „Хранительница правды“ будет переведена точно по смыслу, то „Владычица Холма“ будет выглядеть титулом или епископским, или императорским. В зависимости от воли человека, что будет переводить письмо…»
Жар кузни Лорн ап Данхэм чувствовал безо всяких термометров. Он даже не знал, что это такое – но по тому, как светится расплав в тигле, мог сказать многое. Вот и теперь он следил за тем, чтобы температура оставалась ровной. Не позволял себе отвлечься ни на вздох – чтоб подмастерья не испортили столь тяжко давшуюся работу. А заодно и двадцатилетней выдержки слиток железа. Один из самых старых, которые заложил сам Лорн. Тронуть переданные два дня назад друидом‑кузнецом слитки полуторастолетней «выдержки» он не посмел, памятуя, что сварить сталь в печи нового типа он может, а вот расплавить – нет.
Главным его достижением была печь – почти такая же, как печи Неметоны, только маленькая. На один тигель. А потому пришлось многое придумать – как подвести воздух от мехов, например. Но вот уже не в первый раз свое место занял тигель, только теперь ему жариться долго и очень точно. Лорн и сам толком не знал, на что он надеялся. Просто приметил, что сталь, пробывшая в тигле дольше и при более тщательном слежении за температурой, выходит лучше. Вот и решил выжать из себя все, на что способен. Надеясь на то, что сталь оценит искусство и нужду. Ведь слитку должно быть крайне почетно оказаться перекованным в первый меч Британии, новый Эскалибур. Кому‑то сида его вручит?
А еще капризность нового угля! На каменном угле работать Лорн умел, но кокс оказался значительно привередливее, загорался с трудом. Пришлось его уважить древесным углем, тут и кокс не выдерживал: как это, плавка без меня? И разгорался ярче и жарче запала. Но древесный уголь горит быстро, очень быстро и проседает, открывает тигель. И тут нужно подсыпать кокс – быстро, еще быстрее, иначе расплав нагреется неравномерно. При этом есть опасность тигель задеть. И даже опрокинуть!
Лорн догадался забрасывать топливо в печь в мешочках – ткань сгорала мгновенно, остальное распределялось кочергой. После этого подмастерье начинал качать меха медленнее, а Лорн следил и, не сознавая того, считал и чувствовал каждый взмах, уменьшая поток воздуха к более долгоживущему топливу потихоньку, следя, чтобы пламя не задохнулось, но и не опьянело. Ориентировался по цвету топлива, огня и по пышущему от печи жару. Собственно, в этом и заключалось искусство – отбирать у пламени воздух, понемногу, понемногу, и не забывать его кормить.
Уже через полчаса в печи плавало Солнце. Щедрое и злое, как и положено божеству – маленькому, сотворенному самим Лорном. Бог сотворил человека в подобие себе и человека наделил способностью творить подобие, свое и Божие – в жидком пламени, исходящем полупрозрачными языками…
Лорн сделал знак: раз языки огня полупрозрачны, значит, подачу воздуха можно еще немного уменьшить. И еще… Лорн чувствовал, что в тигле уже жидко, но нужно дать железу и чугуну время. И не передержать, чтобы вместо стали не вышло железо. Это было как‑то связано с силой поддува – и Лорн снова уменьшил тягу, на этот раз совсем чуть‑чуть.
Важно и вовремя отдать приказ прекратить дутье совсем. Закрыть печь, заложить кирпичами из тигельной глины. И – ждать.
Потом – ковка, равномерный прогрев перед закалкой. И, наконец, вот он – мрачный красавец, иссиня‑черный клинок с тонким серебристым узором. Такого лучший кузнец Диведа еще не
