Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
завтра.
Рядом, как и обычно, пристроился африканец Эмилий. Который удивительно быстро перенял правильные обычаи: ел мясо с овощами, запивая пивом, да еще и прочих новых людей критиковал. Впрочем, совершенно безобидно. «В Камбрии будь камбрийцем», – повторял он и с удовольствием копировал местные ухватки. Например, манеру есть вилкой не только из общего котла.
– Очень аристократично, – объяснял. – Мне нравится! Все высокородные в Константинополе от зависти удавятся, что не они придумали. А кто сорвется – закажет десятки вилок всех размеров, придумает каждой специальное назначение: одна для рыбы, другая для фруктов. Все, конечно, будут из серебра и золота… И те, у кого будут из золота, в очередной раз начнут задирать нос перед теми, у кого из серебра. Они ведь все неродовиты, на самом деле. Добрый солдат может стать императором – на этом стоит Рим последние пару столетий. Но из‑за соседства с персами слишком много желающих показать, что уж они‑то происходят не от низов. Иные даже выводят себя от языческих богов. Если бы им хватало наглости, и от Христа бы выводили. А поскольку все это – подделка, то пыжатся и придумывают странное. Впрочем, и надуваться толком не умеют, а то, что они пытаются выдавать за странное – скорее дурацкое. В вилке же, например, есть простой практический смысл – я не трогаю кушанье руками, а потому всегда могу предложить другу отведать из своей тарелки. А то и врагу – если заподозрю, что он меня пытается отравить. Впрочем, для вас, бриттов, предрассудки тоже характерны. Например, имена богов.
– А что имена богов?
Пиво приятно отягощало живот и наружу пока не просилось. Мир подернулся благостной дымкой. И собеседник находился в таком же состоянии. Будь иначе, Дэффид бы заметил. Опыт. Не впервой пить с постояльцами.
– А у вас ими часто нарекают. Короля, например, зовут Гулидиен. Это ведь измененное Гвидион?
– Да. Нехорошо – не изменять. Тогда не поймешь, человека поминают или нет. Так же и с прозвищами. Чтоб сразу видно было – это прозвище или просто так обозвали. Иной раз прилипнет какая дразнилка к целому роду – а если хороший род, так ею со временем гордиться начинают. Ну так чтоб отличать, вежествует человек или обзывается, изменение имен и придумано. Если измененным именем зовут, значит, просто зовут, и все. Если неизмененным, значит, имеют в виду его главный смысл.
– А почему у твоей младшей дочери имя неизмененное?
– Потому что она и есть Немайн. Первая и настоящая. Хотя… Ты прав! Она сама говорила, что уже не та самая. Но тогда нужно изменить имя… Не только отчество и прозвище. В первый раз она из Немайн стала Неметоной. Теперь вернула старое. Правильно ли это? Пойду посоветуюсь.
Эмилий отсалютовал кружкой. Идти было недалеко – два шага до соседнего столика. Поредевшее поголовье приехавших из Ирландии друидов продолжало разговоры: кузнец с Лорном, второй – со священником в летах, что приехал на дромоне. Третий, лысый и седой, напросился ехать с Немайн. Ему было интересно, и Дэффид его понимал, но решение оставил за дочерью. Та подумала и рассудила – лишний целитель не повредит. Дэффид подсел к священнику. Изложил дело.
– Изменилась суть – надо изменить имя, – отрезал друид, – и раз она крестилась, нельзя сказать, чтобы это было возвращение к прежней сути. Напомни ей, благородный Дэффид.
– Но не торопи, – дополнил священник мягко, – у нее ведь уже есть другое имя, крестильное, этого достаточно. В миру она может именоваться как угодно – до поры.
– Хранить имя в тайне, прикрываясь прозвищем – предрассудок, – возмутился друид, – хотя и безвредный. Вот от тебя, Пирр, я такого не ожидал. Ты же все‑таки грек!
– Иногда то, что кажется нам предрассудком, поскольку не связано с высшим, вытекает из простой практичности. Люди в империи носят несколько имен: к собственному прибавляют родовое имя и прозвище, здесь – присоединяют имена отцов и дедов. Почему бы и Немайн не напомнить всем, кем она была? В этом может быть польза. И вообще – если она привыкла оглядываться, слыша прежнее имя, и боится не обернуться вовремя, услышав новое, почему мы должны ее осуждать?
– А кто ее должен окликнуть?
– Не знаю, хотя и догадываюсь. Но подозрения мои пока расплывчаты и о них говорить не стоит.
Пирр немного лукавил. Подозрения его были тверды и четко очерчены. Тем более что «кто‑то» уже благополучно опознал ученицу и теперь ждал возможности поговорить без свидетелей. Вызнать, какую игру ведет базилисса, и определить в ней свое место.
А для Дэффида ап Ллиувеллина продолжался день открытий! Он уже был несколько озадачен, но чувству этому в тот день предстояло расти и расти! Не успел он сделать пару шагов обратно к своему месту, как его перехватил человек короля.
