Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
работникам.
Та только задумалась ненадолго. Даже и за перышко не взялась. Сидова наука!
– На сорок семь лет и девять месяцев, батюшка.
Теперь на людях было так. «Папка» остался для внутренних комнат. Что поделать – старые обычаи порядком забыты, и семье приходится ставить себя заново. Чтобы никто не усомнился в благородстве!
Впрочем, теперь‑то Дэффид об этом не вспомнил. Слишком взволновало непонятное, что происходит в устье Туи, а потому некуртуазно привлек к себе уставно‑смиренную дочь, ухватил за голову, чмокнул в макушку.
– Спасибо, умница моя.
И повернулся к «навознику».
– Значит, так, – ласковый отец превратился в главу сильного рода, – тут все описано. Штраф, возврат средств по текущей рыночной стоимости… Эйлет, рынок теперь как будто на тебе? Почем там свиная солонина? Так вздорожала? Ну и ну! Отчего бы? Обычно в это время года дешевеет… А, баранину кто‑то скупил, прямо живьем? Да, на носу поход. Король еще не начинал закупок? А когда? По обычаю, все снабжение после первых шести недель похода на нем, а не на кланах!
– Майни скупила, – скучно сообщила Эйлет, – город свой строить. А что?
Удивленно проследила, как вдруг налившийся пунцовым отец быстренько ушел внутрь хозяйской половины. Пожала плечами да двинулась следом.
Дэффиду было разом смешно и обидно. Смешно – потому как сам мог догадаться, что Немайн спокойно строить маленькую усадьбу не станет и вычудит что‑то этакое. Обидно – потому как не сказала.
– Я с ней еще поседею, – пожаловался он дочери, отхохотавшись, – вот принимай таких в семью… Но – хороша. И права!
– Правда? – Эйлет обрадовалась, ждала‑то громов и молний.
– Правда. Это я недодумал, а она – гордячка, сколько б ее епископ поклонами ни лечил, все сама… Но раз уж Майни ухитрилась стать кем‑то вроде королевы и строить город, там нужен будет заезжий дом, – Эйлет захотелось зажать уши – а толку, если продолжение она и так знала, – а потому собирайся замуж! Девка Хозяином заезжего дома быть не может, дело на сторону отдавать нельзя, а Тулла с Кейром мне здесь нужны!
Город временами всплывал в чужих воспоминаниях – знакомый шапочно и нелюбимый. Вот пригороды с их парками и дворцами – другое дело. А в самом городе – шаг в сторону от напомаженных парадных улиц – и начинается гниль, на которую строителю смотреть больно. На торжественных проспектах – бесконечный барахольный ряд от уличных лотков до хрустальных витрин, набитых бездельным товаром. Кошмарные норы станций метро с одним выходом.
Если бы болезнь, поразившая город, была банальной старостью… Увы. И все‑таки сон принес ее именно на эти неприятные улицы. На которых не все было так уж плохо. Днем реклама не била по глазам, а яркий грим очередного подновления к дате выцветал под живым светом полуденного солнца. Хорошо резкий весенний ветер с моря не нанес еще туристов – летом будут бродить праздные толпы, уродуя кропотливый образ бывшей столицы, представляя ее стариком‑чиновником в затрапезном: заляпанный винными пятнами атласный халат вместо мундира, нищая роскошь отставки… В Эрмитаж, впрочем, и теперь очередь на часы. Наверняка. Но Немайн не туда.
Ей в консерваторию. Пока всего лишь документы занести и узнать, на какой день назначат прослушивание. А потом, наверное, музеи – самые полезные – артиллерии и флота. Вечером Мариинка. Вечность в опере не была!
На улице оглядывались. Не более того. Впрочем, на большинстве прохожих отчего‑то красовались венецианские маски – золотые, серебристые, цветные, которые удивительно шли к костюмам двадцать первого века. Над проспектом летели стремительные мелодии рондо, под которые утренняя деловитая толпа и пихалась локтями. Асфальт пружинил под ногами, как сырая земля на окраинах Кер‑Сиди. Немайн еще подумала, что ее, как и Петра, угораздило основать город на болоте. Вот только она озаботилась превратить оборонительные рвы в мелиорационные каналы – а потому в самом Кер‑Сиди сухо. Если же кто‑то решит обложить город осадой то влажная земля и высоко стоящие солоноватые грунтовые воды будут уже его проблемой!
Великие города тем и отличаются от провинциальных, что пронять их может разве уэллсовский треножник. И то, если буйствовать начнет. А никак не смирная сида…
– Ого! А я и не знал, что нынче опять хоббичьи игрища! – за спиной, шепотком.
– Нет, это скорей реконструкторы. Где ты толкиенутых с клевцами видел?
– А ты на уши посмотри!
Похоже, сзади идут. Привычно… Уже привычно. И неопасно. Здесь ее уши сойдут за пластик. Главное, чтоб никто отрывать не начал. Впрочем, геологический молоток тоже не резиново‑поддельный. И, что особенно хорошо, не является формальным оружием. Конечно, случись что, объяснять,
