Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
стилус бежал по анкете.
Семейное положение – не замужем.
Специальность – могли бы и не писать, но – вокальное искусство, подготовительное отделение.
– У тебя какой голос определили? – спросила вдруг «ежиха».
– Сопрано.
Если совсем точно, то колоратурное сопрано.
– Тогда тебе тут нечего делать. Сейчас только один преподаватель не калечит сопран. Но он не берет группу на подготовительном. Никогда. Если не дура – забирай документы…
Ее, возможно, и правда испортили. А может, просто надежда на то, что слабый голосок подрастет, не оправдалась. Но…
– И который не калечит?
«Ежиха» назвала имя. Немайн впервые слышала.
Хотя… Клирик не слышал, видел. Этой фамилией были подписаны спецификации по проекту… Да, купол под Северным полюсом.
– Это он с «Рубина»?
– Да. Но он не берет подготовительных групп…
Немайн широко улыбнулась:
– Спасибо тебе. И принимай документы.
– Дура…
Сзади зашелестела дверь. Замдекана.
– Ну что? Все готово? А тот преподаватель, я тебе говорил, конструктор, он здесь как раз. Уговорили поступающих на подготовительное послушать, другой член комиссии заболел… Так что пойдешь сегодня, через час. Я бы, кстати, тебя за одни дифуравнения в уме взял, но я сам баритон, и учить получается тоже только баритонов. Черт его знает, почему. А этот… Но он обычно групп на подготовительном не берет – хотя и уговаривают. Так что… Готовься.
– Я… Мне распеться надо.
– Аудиторию ищи. Или вот что… тут распевайся.
– Здесь не класс, – отрезала «ежиха». Теперь, когда у непонятной толкиенистки засветила впереди дорога, помогать ей уже не хотелось. – Хочет распеваться – пусть ищет свободную аудиторию.
– Ну, Валенька, – взмолилась Немайн, надеясь, что некоторую искусственность не заметят. – Ну вдруг из меня что‑то выйдет? Я же тебе всю жизнь буду обязана… Ты же мне сама советовала…
Собственно, она могла просто заявить, что замдекана главнее, встать в позу и начать петь. Клирик, пожалуй, так бы и действовал. Могла отправиться поискать свободный класс. Могла… много чего. Но решила попробовать достучаться. Даже слезу без лука выдавила. И старательно заглянула – снизу вверх, заполненными влагой блюдцами.
– Ладно, – отрезала «ежиха», – но это единственное исключение…
Хотя начала догадываться – не единственное, а первое. И жесткость тона была жесткостью отступающей болезни. Скоро у деканата будет хороший и веселый сотрудник. Девушка, смирившаяся с тем, что великой ей не стать. Но свято уверенная в том, что быть первой подругой великой тоже нужно. Иначе их не будет, великих… А великая рано или поздно попадется…
Как только Немайн издала первые звуки, внутрь заглянула Колдунья.
– Можно послушать?
– А что тут слушать‑то? Обычные упражнения…
– Тем более…
Через полчаса она достала блокнот и принялась водить внутри стилусом. А когда пришло время, сообщила об этом слишком уж увлекшейся Немайн. Ухватила за руку. И отвела на экзамен – под самую дверь, только паркет мелькнул под ногами. Немайн успела подумать, что запись – это хорошо, никакой тебе толпы, разве пара‑тройка ожидающих. Из класса, где тот проходил, как раз вышла девчонка, заплаканная и злая.
– Срезали, – сообщила она.
– За что?
– Снегурочку пела. Сказали, растаяла неубедительно…
Немайн скептически свесила голову набок. Что для поступления нужен голос, и еще раз голос, а никак не драматический талант, из ожидающих прослушивания осознавали не все. А потому…
– Следующий.
Все переглядываются. Страшно, видите ли… Немайн юркнула в дверь.
Через несколько минут Немайн стояла перед комиссией и не знала, куда деть руки. Места не находилось. Когда пела – были при деле, а тут вдруг… Догадалась, сцепила в замок. А комиссия совещалась.
– Вы можете спеть что‑нибудь еще? Кроме этих двух арий?
– Могу… Дочь полка могу, Линду ди Шамуни могу. Даже Лючию.
– Хм… А что, кроме Доницетти, других композиторов в мире нет? И народных песен?
– Есть. Ну, я Леонору могу спеть, наверное… Но я ее не готовила. Не впелась.
– А в Лючию ди Ламмермур вы, значит, впелись?
– Не особенно… Но пробовала петь… Кстати, это вы конструктор с «Рубина»?
– Я, а что?
– Скажите честно: вы певиц готовите так же качественно, как проект полярного купола?
– Надеюсь, что да. Но вы откуда, вообще, знаете, что я работал над куполом?
– Оттуда… Кстати, спасибо. Если б не ваши требования, затопило бы купол к чертям. Я ж с вами по подписи вашей знакома…
– Вы там когда были?
– В тридцать пятом. До ноября.
Конструктор окинул взглядом ушастую, как египетский фенек, девушку. Немайн догадалась:
