Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
Ослы бы рассказали, что колодец старый, а при римлянах вода стояла ниже. Но ушли. То ли далеко, в Дивед и Брихейниог. То ли в близкое укрепление в холмах.
– Сейчас сформируется воронка депрессии, – объявил Окта, – грунт глинистый, коэффициент фильтрации низкий… Ожидаемый срок восстановления грунтовых вод – неделя.
Он оглянулся, уточняя условия заклинания.
– Река далеко, восполнение происходит через питание дождевыми водами… – Вдруг до графа дошло: часть доселе страшных слов вполне рациональна и понятна. Впрочем, у кого мать валлийка, у того бабушка ведьма. Наверняка какие‑то способности есть! Ведь ясно же, хоть никто не объяснял: если почва – глина, она сама похожа на воду, только медлительна – недаром из нее горшки лепят, не из песка. Ее водяным колдовством уговорить придержать собственно воду или напустить саксам одной грязи куда легче. И дождь… Тиу, норманнский Тор, бог грома и дождя – честный и бесхитростный воин. Он склонен помогать защитникам земли, а не грабителям. А особенно ему, Окте, с детства посвященному носителю молний! Не случайно его и в графы призвали – ведь король дал Роксетеру на выбор несколько кандидатур. Но все остальные больше Вотана жаловали. Значит, дождевые капли, собравшись вместе, помнят власть Тиу? Окта обалдело помотал головой. Новое знание не исчезло. И преотлично, вождю такое на пользу. Водяная магия, значит… Окта потер руки, потрогал на всякий случай висящий на шее знак бога – молоточек и спокойным тоном опытного ведьмака пояснил. – Сейчас сухо. Боги на нашей стороне. Не только Неметона.
Ведь настроение порой значит не меньше, чем сила. Особенно в ведовстве. Тут труба зафыркала, из нее выскочил сноп брызг, другой.
– Воздух!
– Все, – подытожил десятник. – Ниже не откачать. Да и грязь там уже. Вот не знал, сиятельный посол, что ты так хорошо в этом деле разбираешься.
– А я плохо разбираюсь, – честно выпалил Окта, – но Неметона пару слов на ухо нашептала. Сворачивайтесь и в путь.
Кто заставил его вот так взять и вывалить голую правду, граф тоже не сомневался. Впрочем, так оно и следовало – с добрыми союзниками на войне. Торг в длинных залах и шатрах – дело другое, там его боги за язык не хватают. Что ж. Он получил знак и, если выживет, расскажет королю Пенде главное. Что было знамение. В том, что диведцы не предадут. Если, конечно, выстоят.
Возле следующего колодца он, припомнив заклинание, с видом знатока растер кусок земли.
– Кажется, в этой глины побольше…
– Тут недалеко ее и добывают. Для горшков.
– Вот и хорошо. – Граф напряг память, вспоминая, какая воронка лучше, какая – хуже. Что это такое – смутно догадывался. Водовороты‑то видеть приходилось. Наконец объявил: – Воронка депрессии будет узкой… А вы чего смотрите? Качайте! Без пота заклинания богини не работают!
Процесс ему нравился все больше и больше. Опять же следовало отточить пусть слабенький, но действенный дар к волшебству, который отныне окутывал его мир волшебным туманом водяных брызг. А кто‑то еще завидовал принцу Рису, которому выпало рубить завалы поперек римской дороги!
– Эй, на барке! Куда плывете? – надрывался с берега малый в зеленом наряде да высоком колпаке‑капюшоне. Который когда‑то был красным, но повыцвел. Впрочем, даже это было поводом для гордости: если колпак потерял цвет, но не истерся, значит, льняной. А лен – штука не так чтоб дешевая.
Владелец барки – на местной латыни так прозывали любое сооружение, способное подняться вверх по реке без посторонней помощи, – велел принять ближе к берегу. Ибо раз зажиточный человек так дерет горло, ему есть что сказать.
– Вниз. К ключу от речки.
То есть к старому римскому форту, а теперь городку Кер‑Нид, удобно пристроившемуся возле двух перекрестков. Один образовывали две римские дороги, другой – дорога и река. Понятно, что всякий разумный правитель поставит в таком месте укрепление, а всякий человек с мозгами найдет способ прокормиться. А потому хозяин барки, нанятой в верховьях для наполнения устроенного возле Кер‑Нида магазина, выслушал человека в зеленом с большим интересом, подивился хватке и согласился с ним во всем.
О чем и думать забыл до самого города. Встретили барку у самого моста и прием оказали неласковый. Дюжина воинов, за главного – девка, но одета парнем. Словно в извинение перед попранными обычаями, плед кэдмановский сколот по‑бабьи – двумя фибулами с цепочкой. Длинные волосы убраны в две толстые косы – воительница, значит. И быть ей, кроме как дочкой главного гостеприимца страны, некем. Вот только не в настроении! Брови сведены, губы поджаты.
– Накладную сюда, – в ответ на любезное приветствие. А ведь даже сиятельной назвал, по новому поветрию!
Корабельщик
