Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
разве жесточайший формалист, цепляющийся за каждую букву писаного наставления. Мэтр же Амвросий всегда предпочитал живой опыт. Не только свой, да и римские книги он полагал за основу лекарской мудрости – и все‑таки школа у него была другая. А потому лучшей ведьме клана – все‑таки ведьме! – следовало присмотреть за тем, что он успел натворить, и уговорить исправить немногие возможные упущения.
Здание он занял правильное – городские бани. Сооружение большое, снабженное запасом воды, легко и целиком протапливаемое. Чего искать лучше? Первым встреченным знакомым оказался сын мэтра, Тристан. Разумеется, при отце – братья с собой не взяли. Мальчишка выстругивал дощечки для шин. Перелом – не самый редкий вид боевого увечья.
– Пришла смотреть? Ну‑ну. У нас и свои ведьмы есть, – сказал через губу. – Аж три.
– Аннонские язычницы? А Бриана где?
– Уже не язычницы, – сообщил мальчишка. – Все три крестились. Сестра осталась дома. Нельзя город бросать без медика. А если ты аннонок изводить начнешь, так знай – они под защитой Майни!
– Ясно…
Тристан настроен ершисто, так и не все ли равно? Анна огляделась. Отметила – стеклянные окна укреплены деревянными ставнями, некоторые стекла вынуты и заменены деревянными форточками, чтобы удобней было проветривать дом. Из‑за перегородки доносятся знакомые запахи травяных сборов, щебет на смеси местного и ирландского. И ни единого латинского словечка, которых она нахваталась у мэтра за годы дружественной конкуренции. Сердце уколола ревность. Уколола и отошла. Лечить людей – и не только людей – славное ремесло, оно всегда ей нравилось. Но впереди ждало новое и интересное, захватывающее и величественное. А знакомое да домашнее – не для нее! Уж не оттого ли, что стала первой, что учиться не у кого было, так набросилась она некогда на заглянувшую сиду? Не из‑за прокормления же дочерей, в самом деле! Первая ли, вторая ли, ведьма всегда заработает и на мясо, и на масло, и на хлеб! Настроение стало солнечным.
– Пойду, познакомлюсь с коллегами, – блеснула латинским словечком, как самоцветом в колечке, – с младшими. С чего мне их изводить?
Младшие, судя по запаху, начали перегонку кернода – сложной смеси экстрактов для обезболивания. Отличный состав – вот только длительного хранения не переносит. Масла – которые и отделяются перегонкой – легко испаряются. Но и у нее есть небольшой подарок. Который местные ведьмы не воспроизведут. Да и ей самой придется ждать весны и франкских кораблей, которые привезут молочко альпийских маков. Сида решила пожертвовать частью запасов опиума ради раненых.
Только не забыть предупредить мэтра и его помощниц об опасности средства! Чтоб несколько раз подряд не давали из жалости…
Тристан проводил ведьму завистливым взглядом. Вот ведь повезло – в броне и с копьем будет совершать подвиги и стоять по правую руку Учителя и разговаривать с ней каждый день и каждый час, наверняка про важное и интересное. А ему – деревяшки строгать, да льняное полотно варить, да железный ящик с отцовскими инструментами жарить. И даже поговорить не с кем!
Отец занят. Занят всегда, только иногда говорит, что сделать. Коротко отругает, если сделал что не так. Все. Тристан пытался обратить на себя внимание хотя бы отказом от работы и шалостями, но отец просто поручал его работу другому. Но очень быстро выяснилось, что Тристану не с кем поговорить во всей армии, и даже охочие до историй о «верхней» жизни аннонки слушать его не хотят. Которая помладше, так даже «пустым местом» назвала.
Пустым местом Тристан быть не хотел. Стал исполнять все, что поручал отец, старательно. Если оказывался свободен – предлагал помощь травницам. Трудился без души, но аккуратно. А скуке сказал, что эта наука – из необходимых рыцарю. Помочь раненому товарищу нужно уметь. Это всегда пригодится.
Дня три назад принесли раненых – воинов передового отряда. Тристана, доказавшего равнодушную аккуратность, приставили к раненому рыцарю – пока к одному. Который, в промежутке между забытьём и болью коротко рассказал: если бы не Немайн, саксы бы уже были здесь. Что сделала, как – ничего не сказал. Но надежда услышать продолжение истории про Учителя неожиданно привязала лекарского сына к раненому.
Он уже не слышал за спиной тоненьких шепотков травниц: «Парень, а какой заботливый!» И солидного покряхтывания заходящих на перевязку легкораненых: «Из него может выйти толк. И сиде недаром глянулся…» Просто делал рыцарское дело – помогал товарищу.
На выстругивание шин он теперь тратил редкие свободные минуты. Услышал мимоходом оброненное отцом: «Полотна и шин никогда не бывает достаточно!» – и взялся за неподъемное.
Анна под этим высказыванием тоже палец бы приложила.
