Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
вытащила бедолагу из воды за шиворот. Отвесила пару оплеух.
– К Амвросию, – вырвалось у Анны.
– Нет, – отрезала сида, и в глазах сверкнули тысячелетия. – Иначе многие захотят в больничку. Кто послабее духом. Саксы – они послезавтра, а каналы – сейчас. Пусть отдохнет полчаса. За счет сна. И хватит. Как земля?
Болотные лучники постоянно проверяли качество грунта. Опыт был – скот водили по болотам, поди, не реже людей.
– Уже можно. Если осторожно и шагом. Может, ну его, третий канал?
– Нам нужен не шаг, нам нужен галоп… Стой! А колья?
– Колья вбиты. Но если…
– Если – все равно, есть там колья или нет!
Снова лопаты. К вечеру работа окончена. Ночная смена перекроет канал, а перекрытие искусно укроет дерном. Что сида делает, если ее прижали к болоту? Убирает болото. Вот только это заклинание Неметоны, как и все другие, требует соленого пота и мозолей. Недаром сама старается.
Епископ лопатой не махал. Но спустился во рвы и подбадривал паству притчами. По возрасту – вполне извинительно. А вот батюшка Адриан лопатой не побрезговал. Смену, правда, стоял половинную, так потом ведь в госпиталь шел. Раненых утешать. Вот уж кто не видел в победе над болотом никакого волшебства. Его смущало другое.
– Великолепная, – «дочерью моей» или «рабой божией» святую и вечную он называть избегал. Спасал светский формализм, вполне заменявший формализм церковный, – ты уверена, что вы с королем все решили верно? Ведь единственный пример, известный из истории, – это Гавгамелы!
– Я похожа на Дария? – Августа размазала грязь по лицу. Нет, другие же ухитряются как‑то извозюкаться в меру! А эта… Словно и верно, – сида, а сиды, по местным понятиям, иногда превращаются в свиней! Правда, потом мыться побежит. Единственная ее привилегия сейчас – бочка с холодной водой. Слишком холодной для остальных.
– Я его не видал, – хмыкнул викарий, – но только он разравнивал поле для колесниц.
– А заодно и фаланге. Но у нас и для фаланги кое‑что припасено. Собственно, сражайся саксы геометрическим строем, как македоняне, трудностей бы вообще не было. Увы, они и в свалке хороши. Не беспокойся. Мы готовы. А Дарий попросту не умел пользоваться колесницами, да и были они похуже наших. Серпоносным, чтобы нанести врагу урон, нужно подходить вплотную к строю – и, конечно, нести урон даже от копий, не то что от стрел и дротиков. Наши же колесницы могут стрелять из баллист, держась на расстоянии большем, чем полет стрелы. Потом Дарий разделил колесницы на две части – чего делать не следовало, кавалерия‑то у македонян была хорошая. Ну и под конец, когда колесницы выиграли фланг у македонян, они не ударили им в тыл. Не пойму – то ли это ошибка, то ли измена, то ли трусость. Александр лично возглавил кавалерию и, выиграв у персов другой фланг, такой удар нанес. Чем и решил сражение. А ведь ударь колесницы фаланге в тыл – фаланга бы распалась и бой окончился в худшем случае вничью! Вообще колесницы нужно применять только массово, и только с конницей или ездящей пехотой…
Немайн несло – она говорила про колесницы, но излагала теорию применения танков. Память Клирика, не абсолютная, но вполне приличная, не подвела, и читанные тем на студенческой скамье книги Фуллера и Гудериана, мемуары Меллентина и Рауса, воспоминания Попеля и Катукова вываливались на уши совершенно неподготовленного слушателя. Все примеры удалялись на персидско‑индийскую границу, в Бактрию и Согдиану.
Викарий слушал. Военные аспекты ему были неинтересны. Зато вспомнилось, что Ираклий происходил из армянского царского рода. Который, собственно, боковая ветвь персидского царского. Неудивительно, что августа разбирается в колесницах. И все‑таки очень много у предстоящей битвы общего с Гавгамелами. Недаром и персы тогда, и камбрийцы теперь вспомнили про колесницы – остальное оружие словно отказалось побеждать неумолимого врага. Вот только у бриттов есть еще одно оружие – вера и правда Господня. И если августе следует заняться колесницами, то ему, Адриану, – душами. Чтобы были крепче вновь придуманного сплава железа с углем.
Глухо звякнуло било. Раз, еще раз и еще.
Надо рвом немедленно возникла Эйра.
– Наставница, тебе пора спать. Не меньше четырех часов. Иначе выйдет нарушение гейса. Слушай, а как ты ухитрялась в дороге спать стоя? Не все и догадались.
– Очень плохо, – сообщила Немайн, – так что больше не буду.
А того, что покраснела, под штукатуркой из грязи и видно не было.
Декабрьская ночь, сида и неподвижное лежание – вещи мало совместные. Аж церемония возведения вспомнилась. Хорошо, на этот раз в одежде не ограничили. Наоборот, посоветовали замотаться как можно теплее. Три пледа – так три, пять – так пять. И сапоги
