Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
– ничего. Не расползлась пока, и ладно. Хорошо бы вытащить из битвы легковооруженных. Их и так погибло слишком много. Но ирландцы завязли, утратили организацию. Нет, придется бедолагам терпеть до последнего. Иначе, отступая, увлекут за собой копейщиков. То же и гленцы. Впрочем, эти‑то отборные, дочкой особенно ученые. Выстоят.
Прохаживаясь, легче ждать. Копейщикам без поддержки тяжко, но лучникам нужно время. Пока займут новую позицию, приготовятся. А саксы, точно, ободрились. Еще бы – теперь перевес в метательном бое склонился на их сторону. Да и камбрийцы чуют за спинами пустоту. Знают, зачем она возникла. И от этого знания у задних шеренг небось ноги чешутся – хоть ненадолго удалиться от опасности. А вот у первой – сердца тоскуют. Их‑то ожидает самое трудное…
Солнце! Яркое, горячее – но отвратительно низкое, лезет под козырек, прилаженный к парадному шлему, норовит полоснуть по глазам горчицей. Впрочем, из‑под руки видно достаточно – фронт полевой армии вот‑вот рухнет. Даже ослепнув, трудно не понять – симфония работающих лучных линий оборвалась. Остались глухой стук дротиков и копий о щиты да лязг мечей о доспехи и умбоны. Но поделать сида ничего не может. Один камень раз в пятнадцать секунд – вот и вся подмога. Пусть момент много раз обговорен и даже разок отрепетирован. Все равно – опасность бегства сохраняется…
Стоит чуть сместить взгляд, чтоб понять – на городском валу дела немногим лучше. Здесь саксы собрали большую часть лучников. И, тщательно оберегая стрелков большими щитами, навесом засыпают стены. Причем вялой атаке подвергаются сразу двое ворот – восточные и южные. И если Немайн довольно короткого взгляда на каждые, чтоб убедиться – пока защитники города держатся, то каково приходится тем, кто не вознесся над битвой на высоту дозорной башни? Для того и пришлось выделить из скудных сил небольшой резерв – из самых дурно вооруженных – небольшие отряды, стоя за спиной защитников каждой стены, самим спокойствием своим показывают – положение пока не отчаянное. Как говаривают Монтови: «до триариев дело не дошло».
И пусть гонцы со всех укреплений по очереди просят подкрепить их – ответ у сиды один:
– Рано.
Уши сердито топорщатся, и гонцы поспешно уходят, не смея сбивать поправки для перрье, в блаженном неведении о том, что «Пора!» не наступит вовсе. Зато уносят с собой уверенность, что битва идет по плану.
Заодно спокойствие распространяется и на тыл: легкораненые, идущие на перевязку, санитары, что выносят тяжелых, говорят одно: трудно, но стоять можно. А ежели что, есть резерв! Одна беда – образованного грека, вовсе ничего не читавшего из многочисленных «Тактик» и «Стратегик», найти в империи сложно. Слишком уж сильно врезалась война в жизнь восточного Рима за последнее столетие. А хороший священник разбирается в людях достаточно, чтобы понять – на деле последняя надежда и кладезь боевого духа только и годятся стоять и подбадривать. Обычный прием, во многих сочинениях описанный. Причем именно с рекомендацией набирать такое демонстрационное войско из худших воинов.
Началось все с того, что нескольких раненых не донесли. Умирающих так и так пристраивали в сторонке – мэтр Амвросий, хирург с опытом, в первую очередь брался за тех, кого точно мог вытащить и кто точно не мог подождать. Кто полегче – доставались лекарям попроще, тяжелее – ждали, когда у мэтра появится возможность потратить время с риском потерять его впустую. Так что священники занимались ожидающими операции. Исповедовать и причастить следовало всех неходячих – в случае прорыва саксов они были обречены.
Однако, когда на носилках притащили очередное тело, еще теплое, но совершенно очевидно расставшееся с душой, отец Адриан не вытерпел.
– Я, преосвященный, под стрелы соваться не собираюсь, – успокоил встрепенувшегося епископа, – устроюсь за ближайшими к восточной стене домишками, да и только. Глядишь, спасу душу‑другую.
– Ступай, мой друг. Тем более на северной стене как раз гленцы стоят. Твоя паства. – Дионисий согласился легко, ибо не знал за своим заместителем ни склонности к лукавству с друзьями, ни ложного честолюбия. Только желание выполнить обязанности как можно лучше. А внутри города – опасность примерно равная…
Вот тут Адриан и насмотрелся на «резервы». Да что насмотрелся! Одного взгляда хватило, чтобы понять: случись что – побегут. Назад, не на стены. И смысла воодушевлять и ободрять тонкие унылые линии нет никакого. Не по силам. Как тогда, с холмом. Но это не означает, что не стоит и пытаться…
Тем более что поток раненых схлынул – из основной сечи их не выдернуть, а на стенах самые неуклюжие да невезучие свое уже получили. И все равно – здания бань не хватало, и госпиталь выплеснулся
