Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
не по сторонам – и решили, что правитель наконец‑то совершил подвиг и достал некоего совершенно исключительного сакса, вождя или героя.
Оставалось только гадать, кого запишут на его счет в легендах. Оно и хорошо. Король Диведа и, без малого, Британии не может погибнуть просто так. А жить… Это зависит скорее от Дэффида и его чувства сообразного. Впрочем, у Хозяина заезжего дома и отца сиды чутье должно быть ого‑го! Но до чего тоскливо ждать… Наконец‑то принцепс решил, что лучники достаточно обустроились на повозках, и занялся копейщиками.
– Знамя – назад! Резерв – строй пила.
Сзади сразу стало свободнее. Знаменные отошли к повозкам. Пусть в бою третья линия почти не помогала, но в затылок ощутимо дохнуло холодом. Пусть рядом саксы не прорвутся, отходить – не стоять, где‑то да побегут. Те, кто будет отходить строем, шаг за шагом, не получат ли удар в спину? И редкая цепь резерва надолго не спасет.
– Общий отход! Держать строй!
В этот момент короля выдернули из строя – мощным рывком сзади. Лакуну в строю заполнил собой один из телохранителей.
– Без тебя войско побежит, – объяснил не оборачиваясь, – а без меня – обойдется…
Возразить нечего и некогда – король повернулся и побежал к повозкам и собственному знамени. Для того чтобы развернуться, зацепить щит за крюк на шее, перехватить копье обеими руками. Ждать неизбежного удара рядом с единственным телохранителем. У которого неплохие шансы вскоре оказаться последним. И только теперь заметил – Дэффид ап Ллиувеллин все так же неторопливо прохаживается между линиями.
– Де‑е‑ержи… – начал напоминание принцепс.
И вот тут рухнуло. Саксы пробили дорогу сквозь тонкую линию, которую больше некому было пополнить. Хлынули, как река через прохудившуюся дамбу – не остановить. Но хотя бы смягчить удар? Саксы рванулись вперед толпой. Двумя толпами.
Маленькое войско Глентуи, впитав в свои порядки остатки ирландцев, стоит, как утес на стремнине, и медленно, шаг за шагом подается назад. И саксам приходится тормозить, разворачиваться к нему, чтобы не получить копьем или билом в спину.
Что и позволило спастись многим беглецам из первого ряда. Наконец саксы сомкнулись вокруг клубка из копий, достигли разрыва в новом строю. Поздно! Их ждут не спины, а копейный частокол. Иные ударили – с разбега, с безудержной тевтонской ярости – да так и остались на остриях. А сверху, с выстроенных в линию повозок, защелкали тетивы валлийских луков – и на этот раз прицельно да почти в упор!
Вот тут и пришло время испытать самые быстрые способы стрельбы. Пока саксы не сбили строя, не превратились снова в «стену». Кейр зажал стрелы для первых выстрелов в зубах. Такой вот специальный прием, для командира неудобный – рот занят. Потом пришлось лезть в колчан, но многие выхватывали стрелы из колчана пучками, левой рукой, которой держали лук. Так выходило еще быстрее, но требовалась изрядная ловкость, чтобы не оцарапаться наконечниками.
Вихрь из острого железа, дерева и перьев продолжался недолго, но достаточно, чтоб вымести передних. Те, кто перешагнул завал из тел, встретили не спины, а новый частокол.
Пока камбрийки таскали колчаны, саксам пришлось равнять ряды, сбивать строй – уж какой получится. Диведцы – кто сумел отойти в порядке – выровняться, а те, кто принял на себя удар человеческой волны – стряхнуть вражеские тела, остановленные поперечинами копий. Обеим сторонам после всех потерь приходилось начинать то, что не доделали, заново. Понемногу. Методично, но тем более верно.
Быстрый взгляд скользит по шеренгам камбрийцев, саксов, не успевая заметить деталей, если его придержать на секунду, нетрудно различить перекошенные лица бойцов. Но если его замедлить – можно упустить изменение ситуации. Которая для камнемета ох и хороша. Враги стоят боком к линии огня. Пять рядов – узковато, но достаточно, чтоб точно попасть по ширине. Конечно, будь ядра разного веса и формы – это оказалось бы невозможно. Так что не зря мучились каменотесы, не зря ушастая сида каждую пару камушков друг с другом сличила. Зато все теперь летят одинаково. И ветер хотя и есть, но ровный, не порывистый, да еще и попутный – по своим не попадешь. Прицел менять приходится лишь в зависимости от того, где именно среди саксонского строя стоит упасть подарку. А взгляд скользит дальше, и кажется, будто это не люди, а специальные кегли, при попадании шара разлетающиеся красными брызгами. Напротив – свои фигуры. Почти шахматы, и даже то, что над белеными щитами реют красные знамена, а над червлеными – белые, для шахмат характерно. Часто фигурки короля и ферзя исполняют с включением цвета противной стороны. Неужели ничего не переменится? Вот оно!
Отступление к обозу оказалось последней каплей.
