Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
останется, раз уж приговорен Советом Мудрых, но верховное командование она требует для себя. Либо пойдет отдельно. Король развел руки и попытался объяснить, что так оскорбить сражавшуюся и победившую армию он не посмеет. В ответ – насмешливое фырканье. Ничем не помог и Кейр. Новый принцепс. Хотя пытался. Припомнил, что Гулидиен, так или иначе, король. Кейндрих же только наследница. Пусть и перевалила на себя большую часть отцовской работы. Но рассудить не взялся. Свалил на Сенат. Заложил колесницу и отправился в Кер‑Мирддин голосование проводить. Значит, два дня туда, два обратно. Да еще сколько прозаседают. Будь жив Дэффид, у него и влиятельные люди прямо в войске б нашлись. Хотя и полегло старшины без счета. Все одоспешенные, все в первом ряду рубились. Главные же потери оказались именно среди первого ряда. Зато те, что остались – сенаторам седьмая вода на киселе. Разом взлетевшие против любых ожиданий. Тут короля осенило. Как легатов взамен убитых назначал – поставил каждого над отрядом из людей не его клана. Из военной целесообразности да убыли в больших людях, а как иначе? Такой легат не столько перед воинами заискивал – случись чего, все одно своего выберут, – королю в рот смотрел. И вот свеженьким и зубастым Кейр, вышло, вслух сказал, хоть и иными словами: вы никто. По обычаю прав. А на деле? Похожую пощечину получили и легаты Брихейниога. И всю ночь пели в уши принцессы. Результат – наутро требование изменилось. Кейндрих заявила, что с учетом потерь, да за вычетом гленцев, что подчинены не диведской короне, а британской, незанятой, у нее войско больше. Потому командовать ей. Тогда Гулидиен не выдержал и грохнул по столу кулаком:
– Наши потери – твое опоздание. Ты явилась на пять дней позже договоренного. Тащилась неделю – а туда же, командовать. Вон, Немайн такой же путь за два дня проделала!
– Немайн, – прошипела Кейндрих, – себе дороги сжала. А мне – растянула! Наверняка.
– Особенно построив мост! Так что вся твоя великая победа – тоже ее. Переправляйся ты паромом, убила б дня три. И отведала не отбитой свинины – кабаньих клыков!
Кейндрих принялась хватать воздух, как вытащенная из воды рыба. Продышавшись, начала говорить – спокойно, медленно:
– Говори что хочешь. Здесь – место победы. Моей победы. И я тронусь с места, только когда твоя армия мне подчинится. Не нравится – воюй один. Я от союза не отказываюсь, но не отдам своих людей под начало мяснику.
Встала и вышла. Даже дверью не хлопнула.
За ней потянулись ее люди. Один обернулся:
– А если сенаторы решат неправильно, мы их того. Отзовем!
Так что теперь король сидел, обхватив голову руками, и пытался размышлять. Может, вообще распустить армию? До весны и подкреплений с континента Хвикке снова не сунутся. Скорей же всего, разгрома им хватит года на два‑три – переселенцев с континента ждут земли, дочери и вдовы павших в Рождественском бою.
От перенапряжения голову Гулидиена спас шум за окном. Громкий, мерный. Короткий взгляд не показал ничего, кроме стены соседнего дома. Тут и брат в дверях нарисовался. Поманил пальцем. Король, накинув плащ, шагнул через порог – и остолбенел. Вдоль центральной улицы Кер‑Нида выстроилось все войско Диведа, до последнего обозника. Вьются иссеченные стрелами «Драконы». Грохочут мечи и топоры по умбонам.
– Армия не признает иного верховного короля Британии, кроме тебя, и ничьего командования, кроме твоего! – торжественно возгласил Рис. – Я как магистр конницы передаю просьбу и требование всех благородных воинов войска: веди нас дальше, король и брат мой! На Северн! На Темзу! К восточному морю!
– На Северн! На Кер‑Глоуи! На Лондиниум! – в такт щитам гремят слова.
Гулидиену стало зябко, несмотря на теплый плащ. В руки просится судьба – слишком великая. Не превратила бы в шута, как иного свинопаса – одежка с чужого плеча. Но ответить следовало. Оставив хоть какую лазейку. Вскинул руку, подождал, пока шум уляжется.
– Воины! Я не обещаю ни славы, ни добычи, – удары все такие же ровные. Неужели им безразлично? – Я просто говорю: Хвикке весны не встретит!
Переждал короткое ликование.
– Но сегодня – дневка. Нам стоит помочь городу, похоронить наших павших и скинуть дохлых саксов в воду. Не то начнут вонять, и жителям Кер‑Нида придется оставить город…
Анна наперво присматривала за Эйрой. Слишком много на нее свалилось – первый поход, первое командование. Первое убийство. Не то, что из «скорпиончика», издали – то, что сестриной булавой, накоротке. И, будто остального мало, потеря отца.
Сида тоже страдает, да ей Луковка работу приволокла. Книгу и непонятные листки. И большой наперсный крест. Серебряный. Ну, его Немайн сразу в сторону отложила. За книгу взялась.
