Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
во всем права. Тебе женин каблук, мне подружка! Хотя и ревнючая…
Собралась, примчалась – в сердце стучит надежда, что все не так, что сейчас ее пригласят посовещаться, спросят, как она саксов дальше бить собирается… А тут возле порожка легаты переминаются. И даже родственники королевские.
– Сдается мне, что свежий воздух – все те же лес, луг, болото да торфяник. Только более обходительный.
– Ну, почему так сразу? Это успокоение. А то мы и верно заговариваться начали…
– Так что, и правда идти смотреть на голые ветки? Или на реку?
– Приказ есть приказ. От нас не убудет. Только если на реку, я удочку возьму. Вдруг у какой форельки бессонница… А в садах хорошо весной. Особенно в Ирландии. Есть у них обычай по весне, кто любовным томлением болен, страсть свою утешать. Именно в садах. И это грехом не полагается. Один день в году.
– Это весной. И в Ирландии.
– Сида ведь тоже ирландка… Доброй ночи прекрасной дочери Риваллона! Что здесь ищет принцесса, ужасная в битве?
– Короля вашего ищу. Посовещаться надо.
– Не совещательное у него настроение… И у Хранительницы тоже.
Тут дверь распахнулась.
– Вы что здесь делаете? Вам куда приказано? Все в сад, – объявил Гулидиен. – А я чем могу служить тебе, Кейндрих?
Та быстренько повторила, что нужно согласовать планы, и попыталась внутрь зайти. Но путь преградила рука Гулидиена.
– Ты пока не часть моей армии. А потому о наших планах знать права не имеешь. Вдруг на общем совете выдашь за свои? Скажешь, вот чего я, умница‑разумница, напридумала, подчиняйтесь мне. Мы, конечно, еще что‑нибудь изобретем. Только зачем лишний раз голову ломать? А хочешь присоединиться – согласись, что армией командую я. Ничего зазорного: Немайн вон богиня войны, и то признала. Не хочешь? Тогда извини.
И ушел. К рыжей сиде. Неправда, что в Ирландии нет змей – а как же сиды? Она там короля с глазу на глаз охмуряет, а тот и уши развесил. Как же, признала главным… Еще бы не признать! Страшилищу‑то, от которой все мужчины тысячу лет бегают!
Вот тут Кейндрих дверью хлопнула. Изо всей силы. Чтоб грохот дурака до сердца достал, и оно заставило выбежать, догнать…
Ничего!
Король и Хранительница мрачно молчали через стол, давили взглядами. Наконец король снял с пояса флягу, отхлебнул. Протянул сиде. Та скорей губы смочила. Сидр, и довольно крепкий. Зато, обернувшись к дверям, потребовала:
– Соленых огурчиков!
Не нашлись – на теплом побережье еще растут, а в Кер‑Ниде не вызревают. Пришлось хрустеть репой. Посмотрев на дергающиеся в такт поглощения закуски уши, на прищуренные от скромного удовольствия глазищи, король против воли испытал приступ умиления.
– Не смог, – повинился. – Вот хотел, поверь, а не смог.
– Тогда начинай исповедаться, – сообщила сида. – Сам не понимаешь, к чему стремишься, – так я разберусь. Учти: меня твои грехи не волнуют, на то духовник имеется. Мне сейчас нужно душу твою на кусочки разложить да посмотреть, что к чему. Я в таких делах не дока, но попробую ничего не сломать…
Говорили до утра. Сида‑то свое отоспать уже успела. С поздним рассветом собрали легатов – все дела разрешились за минуты. Гулидиен превратился в прежнего себя, деловитого и неунывающего. Оставалось заключить – что бы с ним сида ни утворила, для армии это к лучшему. Правда, от дерзких планов становилось не по себе.
– Воюя медленно и размеренно, – объяснял король, – мы дождемся поражения. Хвикке попросту больше. Пока они не подняли всех, от сопливых мальчишек до стариков, из которых песок сыплется, и не выставили на каждого из нас по десять воинов, нам нужно лишить их самой возможности собраться вместе. Я понимаю, мой план – игра в зернь. Но я не собираюсь играть с врагом честно ни партии! У меня свинец в костях.
Рыжий «свинец» застенчиво улыбался. Потом убежал. Кому идти первой, у той хлопот больше всех.
Кейндрих до утра так и не заснула. Пыталась себя успокоить. Гулидиен не единственный благородный жених в Камбрии! Но свет клином сошелся. И, как ни ругай ушастую разлучницу, на душе легче не становится. А поутру выплыли и королевские планы. Отправить рыжую и младшего брата вперед – за славой, пока сам будет хоронить убитых да ждать сенатского решения. Чтобы перечеркнуть все, что северная армия уже сделала и что она еще только может сделать. Когда пойдет вперед.
Старейшины это ей объяснили. Долго старались. Как девочке, как блаженненькой – пока не дошло. Но не во всех же сидовская хитрость от рождения сидит. Сами, впрочем, тоже дурни. Вчера кричали – слава лежит на поле боя. Значит, надо стоять. Были правы, но вперед и на ход не посчитали. Тот, кто первым двинется вперед, станет победителем в глазах Глиусинга. И все мелкие княжества,
