Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
нечисть нечестивая… Хотя многие говорят – ушла. Что с вами, добрый сэр?
А рыцаря ноги не держат. Сел на мокрый песок. Не может быть! Позавчера – любовь. Вчера – победа. Сегодня – туман. Кэррадок схватился за голову. Но ни забытье, ни безумие не принесли успокоения. Зато пришло понимание – как нож в брюхо. Боль, агония, но не милосердная смерть. Страсть? Болезнь? Наваждение? Да. А еще – чувство, которое есть Бог. Что даровал одному младенцу талант видеть иначе. Именно ради того, чтобы тот полюбил маленькую сиду! Потому и знахари не помогали, и даже епископ не смог ничего сделать. Так было суждено. Ему, свинье неблагодарной. Убита рыцарем? Может, потому что рядом не оказалось другого рыцаря. Того, что не стал бы смотреть – нечисть, не нечисть. Закрыл бы серые глаза собой и встретил железо – железом, а стрелу – щитом. Но зачем он здесь? И теперь? Здесь, где нет ни золота коротких прядей, ни голоса, острого и быстрого, как стрелы «скорпиончика»? А с ними нет и надежды. Она ведь и была последней надеждой Камбрии…
Кэррадок стиснул голову сильнее, надеясь, что она хотя бы заболит.
– Это правда? – спросил монах.
– Что?
– Про тебя, про сиду. Ты вслух думал.
– Правда. Правда! Я бы убил себя – но посмотри, к чему меня привело окаянное стремление к смерти! Меня, мою страну. И мою любовь… Я не могу жить без нее, но искать смерти еще раз? После того как туман привел меня сюда? Я не безумец! Но что мне теперь делать?
– Если Господь привел тебя сюда, пусть он ведет тебя и дальше! Я бы предложил тебе место в нашем куррахе. Если нам не суждено будет добраться до земли, значит, все, что тебе было суждено, – осознание и раскаяние. Если нас вынесет к земле и к людям, то я с братом Теоторигом понесу людям свет веры и мудрость, накопленную нашим народом до тех пор, пока он не впал в разврат и не пал под ударами саксов. И ты тоже увидишь назначенную тебе службу…
– Верно!
Рыцарь вскочил на ноги и в несколько размашистых шагов оказался у лодки.
– Я не особенно силен в морском деле, но уж закрепить верхний покров на куррахе умею, – говорил громко, ободряя сам себя да глуша мысли. – Как думаете, братья, мы успеем выйти в море до вечера?
Снова мерное качание колесницы. Далекий голос Эйры:
– Сестра спит.
– Но нам очень нужно с ней говорить!
– Кому – вам? Тебя я знаю, ты при Кер‑Ниде был. А остальные кто?
– Лучшие люди долины реки Таф. У нас третью неделю даже князя нет, не то что короля. Все полегли с Мейригом. Родня королевская попряталась, вдруг и не сыскать…
А сыскав, намекнуть, чтоб прятались получше? Перемена династии в Камбрии процедура обычная, но долгая. Чего хотят – ясно. Вот она, цена девичьим мечтаниям. Мчат и мчат принцы на белых конях, хоть из баллисты отстреливай. Спать не дают. Предлагают союз, провиант и фураж, себя с дружиной и ополчением. Всего третий день пути по Глиусингу, а как надоели. И ведь учить приходится на ходу. И половину войска оставлять ждать короля. Который то ли идет, то ли нет.
А главное, все они уже знают об ошибке, которую совершила утром маленькая ушастая сида. От жадности. Забыла кое о чем попросить.
Случилось вот что. Очередной принц – гнедая кобыла, едва сходящаяся на пузе кольчуга, безрадостное выражение на одутловатом лице – явился не с пустыми руками. С собой притащил пару саксонских мечей. Сказал, что полторы сотни голов тащить не стал, поленился. Да и варварство это, головы рубить… Выяснилось – отступающая конница Уэссекса влипла в засаду. Обозники, охрана лагеря полегли все и сразу, рыцарей загнали к речной развилке и сутки осаждали. Наконец, те рискнули переправляться – под стрелами. Кто‑то, возможно, и вырвался. Но как организованная сила отряд больше не существовал.
Жадность прихватила Немайн, когда удачливый партизан назвал свое имя, а заодно и владение. Принц Кадог, лорд Большой и Малой Ронды. Сиду словно током ударило. «Ронда» – значит уголь. И не просто уголь, лучший антрацит для паровых судов, который только и считался достойным идти в топки боевых кораблей.
В довершение дел принц попался умный. Мечта стать самостоятельным королем и принести клятву верности напрямую верховному королю Британии его не грела. Берега Ронды – владение скромное. В одиночку от соседей не отбиться. А они наверняка в честь обретенной свободы возжелают пошалить. И что тогда?
Лучше уж обзавестись сюзереном. Таким, чтоб имя назвал – и вдоль границ сразу благодать и сердечная дружба. Ради этого и войско предоставить можно, и денежку выплатить. А какое имя сейчас разносится над горами победным громом? Гулидиена не предлагать.
– Я? – удивилась тогда сида. – Я же не королева! Мне вассалов…
«Ронда, – полыхнуло в мозгу, накладываясь на образы паровоза и парохода. – Ронда!
