Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
Ронда‑ронда‑ронда…»
– … принимать можно. Но защиту обещаю только от врагов. Могу и от местных фэйри. Не больше. Мистическую защиту пусть обеспечивает Церковь…
Немайн несло. Антрацитовый дым укутал все. Вместо подарка, символизирующего новую зависимость, за который нужно рассчитываться данью, Кадог с удивлением получил грамоту с записью о том, что он должен сиде немалую сумму. И на втором экземпляре расписался. Столько должен выплатить, буде захочет сменить сюзерена. Кабально, а что поделаешь… Назад отыгрывать неловко. Не выполнил обязательства – штраф. Тоже понятно, хорошо не война сразу и не выкуп по произволу сильного: все подробно расписано. Все равно приуныл. Перечитал документ – нет ли еще какого подвоха. Остолбенел, когда увидел, что ежегодный процент следует ему! За верность. Трижды переспросил. Объяснили. Мол, драть процент – грех. Так что не заплатит Немайн деньги, долг полегчает. Заплатит – и вовсе славно.
А лучше всего, что не пришлось выдавать никого из детей в заложники. Процедура привычная, но неприятная. Сказано: «Тот не король, у кого нет заложников в цепях!» Так Немайн не королева!
Принц немедля присоединил небольшое войско к гленцам. Помогал как мог. И все пытался понять – за что ему такое счастье? За право свободного прохода по реке да землю ниже плодородия и освящения? Так безделица же сущая. Искал подвох. Не находил. Начал хвастаться, всем встречным владетелям договор показывать. Это Немайн со сна да от нежелания упустить уголек и не досмотрела. Могла ведь попросить держать договор до поры в тайне. Забыла.
Теперь Кадог, боясь и надеясь разом, ждал, когда знатоки найдут в грамоте сидовскую засаду. Кое‑что отыскали. Не принцы, а бесхозные жители устья Тафа.
– Вы там у себя из дерева строитесь? А тут налог на строительный камень выходит. И на глину, и на руду.
Получалось – фермерам неопасно. А ремесленникам неуютно… Хотя и глина, и руда поверху тоже встречаются. Случись что – поди докажи, где взял. Так что договор оставался непонятно выгодным. Многие, ознакомившись, торопились предложить сиде доблесть и верность. И получали решительный отказ. Может быть, потому, что просидели, трясясь, в замках да холмовых фортах все нашествие и нос высунуть боялись? Кадогу уже рассказали – Немайн видела в битве каждого воина и подвиги всякого запомнила. А если она вообще воинскую доблесть чует? Вот он побил саксов – не много, не мало, ровнехонько по скромным силам. И то, сорвись засада, разогнали бы его войско саксы. Не перебили, кони у валлийцев лучше. А форт у него хороший, сотней‑другой лучших головорезов не взять. Три вала разной высоты, живые изгороди вместо кольев. Старый способ, да надежный. Так что он один оказался достоин. И на что, спрашивается, надеется эта деревенщина? Известно – таких забирает принц Рис. Уже приятно округливший владения за счет городишки Кетгвелли и полудюжины общин поменьше. Все верно: без короля или принца нельзя, а Риса знают как государя в меру доброго, хозяйственного да аккуратного.
Но что это? Из колесницы выглядывает Немайн, протирает глаза, ворочает ушищами. Зевает. Забыв прикрыть рот ладошкой, показывает длинноватые клыки и розовое небо. А потом и говорит:
– Таф? В него обе Ронды впадают, да? Кажется, мне придется строить еще и Кардифф! Приняты, граждане. Префекта выберете между собой…
Снова зевок, и голова в лохмах цвета ивовой коры исчезает за бортиком колесницы. А дело решено.
Кардифф. Измененное Кер‑Таф. Все понятно. Низовским повезло. Но почему? Сиду не спросишь – снова спит. Зато есть старшая ученица.
– Река, – объясняет та. – Кусок земли Немайн в подарок получила, это Глентуи. Но от реки там только кусочек и лишь один берег. А она ведь землей мерять не приучена. Привыкла быть владычицей речной. Скажи – кто, получив угол в чужом доме, откажется построить собственный? А она, видишь ли, только что речку собрала целиком. Из кусочков. Твоя Ронда, их Таф – и вот у нее есть собственный поток, от горных ручьев до соленого устья.
Вечером, когда разбили лагерь, началось и вовсе странное. Армия собралась, построилась. Все чего‑то ждут. Вышла сида – без брони, в белом наряде. Не то друид, не то епископ… Рядом сестра. Устраивается на бочонке из‑под солонины, на коленях раскрытая книга в деревянном окладе. В руках перо.
– Вообще‑то проповедь следует читать до трапезы, – сообщает Неметона; она улыбается, но как‑то смущенно и испуганно. Странно. Чего бояться девушке, песня которой обратила в бегство шесть тысяч саксов? – но мы в походе. Потому о пище земной вынуждены заботиться в первую очередь. Хотя бы потому, что соленого и вяленого мяса нам добыли не больше трети, а свежее имеет обыкновение портиться. Эйра, не пиши!
Девушка
