Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
видела: возвращаются не плакальщицы – мстительницы.
Псалтирь отворена, но Пирру нет нужды подглядывать. Строки псалма Асафа он помнит наизусть. И почему пропускал их прежде? Может, если б догадался напомнить их воинам Ираклия перед битвой при Ярмуке – исход битвы был бы иным. И усталые солдаты дунайской армии, непривычные к сухим сирийским пустыням, разбили бы исмаильтян. Но, что поделать, с возрастом фантазия покидает человека, оборачиваясь осмотрительностью. Что ж, если в речах Августины трещит огонь – старику‑патриарху стоит обратиться камином. И озаботиться, чтобы новое христианское учение не обратилось пожаром, скачущим по крышам, а стало теплом, согревающим людей. Хотя бы ради того, что у него уже недостанет сил оседлать пожар. А он намерен использовать идею ученицы на правах наставника. Принести православию силу, которую обещают эти строки. Достоинство – без гордыни, смирение – без уничижения. А заодно мужество, совмещенное с праведностью. То, чего не хватает армиям Рима. Которые давно не имеют ни мужества, ибо убийство – грех, и они боятся убивать врагов, ни праведности – потому что солдат считают подонками общества, и им остается соответствовать. А ведь именно из солдат поднимаются новые династии!
Противоречий в ее учении особых нет. Человек, осиянный благодатью Господней, и вправду подобен Богу. Значит, неизмеримо сильней демонов, которых язычники почитают богами. И в таком состоянии не может совершить неправедного деяния… Потому, если Господь сочтет дело, за которое идут сражаться и умирать солдаты, правым – им будет прощено. А что человеку не дано знать, когда предание врага мечу благословенно, а когда – преступно, тем лучше. Не будут убивать понапрасну.
Пирр улыбался. Он знал, что новое учение обречено на успех среди солдат и полководцев, а значит, и правителей. А потому… Пусть глупцы и завистники пробуют его оспорить! Теперь все диспуты выиграны Пирром заранее. И патриарх Константинопольский превратится из беглеца в духовного наставника. В том числе и Камбрии, разумеется! Патриарх аккуратно закрыл книгу. Его ждал новый труд, не имеющий названия, лишь образ замысла.
Еще его ждали друиды.
И если кузнеца интересовали железки, то второй… За неказистой внешностью скрывался ум, недюжинный и амбициозный. Наверняка уже ждет в пиршественном зале.
Так и вышло – ждет и привычный заказ сделать не забыл. Что ж, можно начать разговор.
– Ты обещал обдумать мои слова.
– Обещал, значит, обдумал. Вариантов у нас, выходит, два. Первый – креститься и войти в церковный клир. Подробности можно обсуждать, но это означает подчинение. В любом случае.
Пирр кивнул.
– Продолжай. Ты умеешь говорить ясно и кратко.
– Учителя хорошие. Так вот, во‑вторых. Креститься, но податься в учителя. Многому мы научим получше священников. Надо – даже греческому. Если уж филидов и бардов здесь привечают, тех, кто их готовит, тем более уважать станут.
– Что ж, церкви полезны оба варианта, – а какой более выгоден самому Пирру, это нужно еще поразмыслить, – и оба они предусматривают ваше крещение. Еще вчера вы отзывались о перспективах принятия истины Христовой весьма скептически. Ночью что‑то произошло?
Друиды переглянулись.
– Да, – сказал кряжистый. – Мы получили письмо. Позволь не говорить, от кого. Но его содержание привело нас к мысли, что между нашей верой и твоей не так много различий, как кажется на первый взгляд.
– Благословенное послание, – улыбнулся Пирр. – Я прекрасно знаю силу написанного слова. Иначе я бы не был священником.
Друид пожал плечами. Писаное, выученное… Какая разница? Прошлым вечером случилось долгожданное – они получили весточку от местных друидов. Из места, именуемого Аннон. Там, в глубине болот, жила прежняя вера. Не та, которая противостояла святому Патрику и по большей части сдалась без боя. Не та, которую четвертью века ранее отвергли бритты ради ненавистного Риму христианства.
В Анноне исповедовали осколки древней веры. Огамические штрихи взбухали кровью и ненавистью. Они несли имена немногих старых богов, еще не переменивших веру. Как их оказалось мало! Они призывали к войне и заклинали о помощи.
Но главное – как же они были убоги! Грубые, крестьянские слова, смешанные с забытыми в Ирландии выражениями старых песен. Кровь и тьма, голос ночи.
А днем, в старинном заведении – заезжем доме, их ждал не фанатичный жрец, но такой же вития и философ, как и сами друиды. Привычные образы старой и новой веры словно поменялись местами.
Стало ясно – последним друидам Эрина с Анноном не по пути. Что говорить – из болот поклонники Неметоны ушли. Слишком уж она, по местным меркам, добренькая!
Прежде было не по пути
