Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
и с ирландской церковью, слишком уж к староверам заносчивой. Но, оказывается, есть и другие христиане. С которыми можно и договориться.
А еще есть крещеные боги. Или, точней, крещеные сиды. Бран и Артур, Бригитта и Бранвен. И Манавидан. А теперь и Немайн. И это значит, что от старой веры не придется даже отрекаться.
Оставалось выяснить подробности. А вот с подробностями вышло интересно. Лорн ап Данхэм, доселе разговаривавший о методах укрепления стали, вдруг заявил:
– Дионисий, конечно, человек хороший. Но подчиняться Риму… Нехорошо.
– Из‑за Кентербери? – Пирр немедленно ухватился за рассуждение. Ему хотелось заполучить хоть одну епархию, верную Константинопольскому патриарху. Себе. Одно дело – патриарх в изгнании. Другое – сохранивший часть диоцеза. Глядишь, и разговор в Карфагене по‑иному пойдет.
– Не только. Есть и старые истории. Не про епископов и пап, про императоров. Нас ведь римляне уже предавали. Как Рим спасать, так британские легионы в первые ряды! Как Британию, так заботьтесь о себе сами! И уж Немайн это знает получше других.
– Почему? – поинтересовался кряжистый.
– А потому, что она ездила в Рим. Просить о помощи против саксов. К императору… Забыл.
– К Гонорию, – улыбнулся Пирр. Эту легенду он был намерен холить и лелеять. И поправить пересказ. Ровно настолько, насколько нужно. – По записям, британское посольство получило отказ именно от этого западного августа.
– Выходит, ты эту историю лучше меня знаешь, – огорчился Лорн, – а я думал, нашлись новые уши на старую байку.
– Мы не слышали, – объявил друид, – нас Рим интересовал мало. Так что рассказывай.
– А я, с твоего позволения, дополню, – вставил Пирр. – Записи в архивах скудны и неполны. Но, может, что новенькое и вставлю. Хотя бы как кого звали.
И Лорн начал рассказ. Как водится – с начала. То есть с того невеселого дня, в который светлая Дон, королева Гвинеда, овдовела. А вокруг королевства – варвары злые да соседи жадные. Ну, чем соседство с Кунедой закончилось, все знают. Решила Дон, что лучше и достойней перед императорской короной склониться, чем стать чьей‑нибудь добычей. Гвинед же владение богатое, для императора – вассал завидный.
Чтобы защиты просить, нужно посольство посылать. А что может быть почетней, чем свою кровинку послать? Опять же, какой союз без заложников?
Вздохнула Дон, призвала старшего сына, Гвина. «Так и так, – говорит, – езжай в Рим за подмогой. Скажи – поля в Гвинеде жирные, стада тучные, да ирладцы‑нехристи на западе волками глядят…»
Один из друидов икнул.
– Она про ольстерцев, – уточнил Лорн, – потому как именно ольстерцы тогда в набеги на Гвинед ходили.
Дождался извиняющих кивков, продолжил.
Не по сердцу Гвину было отправляться на чужбину да оставаться там в заложниках. Но делать нечего, кликнул своих моряков, сел в колесницу и так погнал, что пыль над дорогами острова Придайн поднялась втрое выше башен Кер‑Легиона!
Долго ли он ехал, коротко ли, да встретилась ему на дороге старуха‑нищенка, что денежку просила на пропитание. Бросил ей Гвин горсть золотых солидов, ибо привык к морской добыче и деньги считать не умел.
«Богат, – подумала старуха, – ох богат. Пусть он сид – рискнуть стоит, мои детки тоже не из простых. Как раз по моему старшенькому работенка».
И встретил Гвина на дороге ее старший сын, богатырь‑разбойник, да трижды девять лесных молодцов. Схватились дружины на копьях и мечах и бились три дня. И все дружинники Гвина были изранены, и все разбойники равно. Только сам Гвин оставался без царапины, но в последней схватке разбойник ему руку копьем рассек. Сам же вовсе кровью истекал.
«Ты храбрый воин, – сказал тут ему Гвин. – Ступай ко мне в дружину вместе со своими молодцами и тоже не будешь считать золота!»
Разбойник согласился. Так окончился этот бой. Но Гвин был ранен, и вся его дружина, подросшая, тоже. Вернулся он к матери, повинился, что не доехал, и стал рану залечивать. И очень был доволен, как все вышло. Уж очень он в Рим ехать не хотел.
Тогда позвала светлая Дон среднего сына, Гвидиона. «Старшенький не справился, – сказала ему. – Придется ехать в Рим тебе!»
Собрал тот придворных, гуляк да охотников. Прыгнул в седло – и только пыль столбом, повыше, чем башни Кер‑Легиона, раза так в два.
Долго ли он ехал, коротко ли, да встретилась ему на дороге та же старуха, что и старшему брату. Ну, он в кошель да сыпанул серебром, как привык по трактирам, отличая бардов.
«Этот победней, – подумала старуха. – Ну да не беда. Вон со старшеньким моим худа не вышло. Рискнем и теперь».
И вышел на дорогу второй сын, сида встречать, и было с ним дважды девять лесных молодцов. Разбойники за самострелы
