Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
Будут переделывать. А не будут… Нет, конечно, будут. Не враги же себе? И хорошо, если беда – всего лишь нерадиво сложенные плиты.
Сегодня луж нет: ночью дождя не было, теперь собирается. Такая в Камбрии погода – если за окном не стучат тяжелые капли, не косит водяная штриховка, не оседает промозглая морось – значит, дождь собирается. Камбрия и дождь – почти одно и то же! Так что от тронутых утренним солнцем ступеней мостовой отталкиваются почти босые ноги – не считать же за настоящую защиту тонкую ткань шоссов… Шаг, другой ‑ потом ступенька! Всякая улица в городе на холме немного лестница. Ну–ка, дурно подметена? Через час спустя горожане натопчут так, что не придерешься, но теперь дворнику не открутиться от последствий дурно сделанной работы!
Если придется сойти с камня на сырую землю, она остановится. Под пелериной обнаружится мешок, цепляющийся лямками за плечи. Оттуда явятся сапоги с широкой подошвой – кошмар кавалериста. Некрасивые? Зато следы будут не глубже, чем у других обитателей города, а когда бег прервется – ноги будут чуть меньше болеть.
Она смотрит по сторонам – жадно, будто прощается с серыми стенами свежевыстроенных домов, крышами, что посверкивают зеленым сланцем, с ивами, березками, липами, дубками. Все деревья – едва укоренившиеся саженцы, по два у всякого дома. Листья пока не появились, а вот почки она различает даже на бегу. Большие глаза видят четко и подробно, словно к ним навечно приставлен бинокль. Стоячие уши вертятся, выхватывают среди голосов жителей монолог города: размеренное буханье копров и скрип талей на стройках, шуршание водяных и ветряных колес, утробное рычание лесопилок, стук механических молотов в кузнях.
Никуда она не денется – завтра опять побежит, разве по другим улицам. Это не прощание – это приветствие! Первый час первой стражи, начало нового дня. Утро сиды Немайн, великолепной и могущественной хранительницы правды республики Глентуи и города Кер–Сиди. Вот, не прекращая бега, остановила пляску одного уха. Вот второе уставилось туда же – к берегу реки, к ветряным башням.
Под ногами уже не камень – доски временной мостовой, а там и упругая, чуть влажная грунтовка – не пыль, не грязь. Такое счастье раз в год случается! Прорытые высокими колесами колеи. Мычание быков далеко за стеной. Появление гужевых повозок внутри города строго запрещено. Для работы есть вода, ветер, огонь. И человеческие руки.
Ее несет к самым стенам, хотя «стены» – сказано громко. Земляные валы желтеют прошлогодним дерном. Поверху щетинятся тонкие прутики ивовых саженцев. Подрастут, и будет грозному укреплению не страшен ни враг, ни ливень. Зато башни над валами – настоящие, боевые и рабочие разом. Вот – подошвенный этаж, амбразуры в ров хмурятся. У двери из дубовых досок с железной оковкой, такую не сразу высадишь – копье в нос. Суровый вопрос – разом с улыбкой: эти уши не подделать. Пароль – отзыв. За спиной громкое:
– Воительницы – внимание!
Положено говорить – воины, но гарнизоны башен состоят из тех, кого жальче тащить в поле. Женщины аккуратней, заботливей, а боевые машины заботу любят. И, увы, аккуратность. Что поделать – уровень техники. Ей и так приходится прыгать выше головы.
Запах сосны, сухой, свежепиленой, серого камня из вершины холма и холодного железа. Узкие столбы света из бойниц. От нацеленной вдоль городского вала машины веет мощью и надежностью.
– Полибол к осмотру!
Машина в полном порядке – литые вороты и винт начищены до блеска, наборы льняных веревок скручены и подготовлены к быстрой замене. Короба со стрелами в полном порядке. А что, если немного приналечь?
Машина поворачивается – легко и без скрипа. Без скрипа, который режет уши с доброй половины башен! Да со всех, что построены без нее. Да вот же он, снова! Аж руки к ушам тянутся ‑ зажать. Сверху… Значит, что? Гарнизону благодарность, а ей – взлететь на этаж выше. Сказано – этаж, а в нем четыре человеческих роста, сида пять раз уместится – от пяток до макушки.
Здесь – никаких паролей–отзывов. Удивленное морщинистое лицо, короткие седые усы…
– Леди? Ох, как хорошо, что ты пришла. Вишь, скрипит, зараза. Собирался уже письмо в щель бросить. А ты сама…
Она кивает – рассеянно. Рассматривает добротный вал, шестерни, ремни.
– Здесь. Смазываете?
– Каждый день. А толку?
Она задумчиво обходит вал, рассматривает ходящие над головой деревянные зубья. Смотрителю интересно. Пусть она живет в том же городе, бегает по тем же улицам, что он – ходит, но ведь сейчас колдовать начнет! Будет, о чем порассказать.
Немайн лезет в карман.
Платок. Маленький! А у самой к поясу пристегнут к поясу большой! Красивый, с кружевом и вышивкой. Только она в него ни высморкается, ни пот с лица
