Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
что издревле стоят в Британии, задержался. Сдружился с епископом. Спелся с приехавшими посмотреть на богиню–сиду друидами настолько, что те собираются креститься, а между делом читают классические предметы и основы медицины в Университете. Сговорился с камбрийскими монастырями, отправил весточки в Африку – и вот, пожалуйста, был в городе один священник, теперь никак не меньше десятка, и все способны читать лекции на теологическом факультете. Пирра, что характерно, слушаются неукоснительно!
Не слишком для простого священника? Достаточно, чтобы отбросить слово «простой», и поднять навостренными ушами маленькую бурю.
Глаза у Пирра плохие, приходится описывать внешний вид будущего сооружения на словах. Немайн старается… И до нее понемногу начинает доходить, что она, со своей памятью инженера–гидротехника, пытается посередине своего города возвести. Нервюры, принимающие нагрузку от купола, передающие ее на ребра контрфорсов, тонкие разгруженные стены… Все привычно, только давление идет не от воды, а от сводов. Так проще считать: не нужно определять нагрузку в каждой точке, только в ключевых. Так проще – и дешевле! – строить. Так – очень важно! – проще контролировать качество работ. Каждый камень не проверишь, а вот каждый контрфорс можно не только проверить – испытать! Навалить вместо отсутствующего купола кучу камней нужного веса. Держит? А полуторный вес? Да? Отлично!
Еще это позволяет строить собор по кусочкам – когда стена временная и дешевая, в передней части нефа под временным перекрытием и за временной, деревянной, стеной может идет служба, рабочие в это время поднимать следующую секцию. Пройдет время – секцию перенесут, и неф вырастет на ее длину. Можно строить действующий собор годами… веками…
Так строили в классическом и позднем средневековье – а достраивали и до двадцатого века…
Немайн замялась. Пирр немедленно спросил:
– Ты, великолепная, что–то вспомнила?
– Название стиля, – сказала Немайн. – Такие соборы называются готическими. Вот что, оказывается, движет вперед архитектуру! Экономия!
– Экономия… – эхом откликнулся Пирр. Слово он произнес чуть иначе, на греческий манер: «ойкономиа». Затих.
Немайн поняла – попалась! Произнесла слово, успевшее за столетия поменять смысл. Что будет? Оставалось ждать, и она ждет, только ушами прядет.
Наконец, священник заговорил.
– Обычно об ойкономии говорим мы, клир, когда рассуждаем о том, насколько Церкви нужно прислушиваться к светской власти. Что можно попустить, а где стоять до конца, до мученичества… Выходит, и у правителей такое есть, только по отношению к Церкви?
Снова вздохнул. Прибавил:
– И наверняка языческое! На основе трактата Ксенофонта…
– Есть, батюшка, – согласилась Немайн. – Например, согласиться на наружные, поверх контрфорсов, стены. Чистой воды ойкономия: мне одни убытки, гражданам убытки, зданию – лишняя нагрузка. Но ты просишь – сделаем, и все равно готический собор выйдет в два раза дешевле романского. Правда, если согласишься терпеть выставленные наружу «ребра», можно будет пораньше заказать что–нибудь из утвари, вставить витражи…
Снова договорились! Может быть, потому, что обращение «батюшка» стало понемногу превращаться в титул духовного наставника Кер–Сиди – так же, как «папа» стало титулом епископов Рима. Что ж, Пирр действительно неплохо прижился, пусть радуется признанию. Правда, святой отец проявил изрядный интерес, как он выразился, «к аварской девушке, называющей себя Анастасией». Предположил, что ей нужно пастырское утешение и предложил свои услуги. Немайн согласилась. Почему нет?
До самого полудня все спорилось. Даже сообщения о том, что в трактирах сегодня дерутся чаще обычного, не портят настроения. Ну, перебрали иные пива… особенно много влезает в горцев! Хорошее утро, но пора и поспать. Домой, в башенку – и на бочок!
Не сразу. Сначала – маленький. Круглые, почти сидовские глаза августы Анастасии.
– Твой… сын?!
– Ага. Подарили! Еще летом… Назвала Владимиром. Вовка, знакомься – это тетя Настя… Она хорошая.
Потом – привычное: лоскутный ковер под боком. Веселая возня. Если смотреть на малыша, как на ровню – играть с ним интересно. Он уже не сверток, только и умеющий дышать, сосать и пачкать пеленки. Уже знает несколько слов… скорей бы их стало побольше! Немайн счастлива, как всегда, когда с маленьким занимается – но вот ушастая голова завертелась. Сида словно из морока выскочила, вспомнила о той, что пробиралась в эту комнату через целый континент, надеялась застать здесь сестру. А нашла… Кого?
– Анастасия… Мы не слишком бузим?
Базилисса сидит на постели – с низкой мебелью еще не освоилась.
