Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
на два часа позже, чтобы приготовить пищу ее отцу, братьям и ей с сестрой. А потом бегать по городу, разносить обед каждой из кровинок. Зато она как раз в суконной лавке первую половину дня работает! Вторую – учится. Твой клан ее обидел – тебе и отвечать.
– Но я–то хороший…
– Ты хороший. Так сними ленту. Все тебе продадут. Не хочешь? А ведь если твои горожане–соседи поссорятся с твоей горной родней, тебе придется выбирать. Если ты, конечно, их не помиришь.
– Но старшина…
– Я сказала. А старшина служит клану, не клан старшине. Или у верховских уже не так?
Перехватила посох поудобнее и побежала дальше. Смотритель ветряка глядел вслед, пока сида не завернула с прямой улицы на круговую, потом вздохнул. Потрогал пальцами ленту. Потеребил. И решительно зашагал в сторону рынка.
Новый день, заведение старое. Стены потрепаны, внутри из горожан лишь крепкий народ, что не опасается горских кулаков. Ни пледов, ни клановых лент: под булавками и фибулами цвета города – как на знамени баталии во время учений. Белый – цвет друидов и сиды. Небесный – цвет Богородицы. Купола над собором еще не поднялись, но будут как вечерняя синева. С золотыми звездами, не иначе!
Почему одели городские цвета? Никто не желает впутывать родной клан в возможную кровную месть. Да и не у каждого горожанина за спиной клан. У греков, например, пока нет.
Лица суровы, из кружек тянет горечью паленого ячменя. Если горцы обидят хоть кого… Если произнесут хоть какое поношение в адрес заведения или его хозяина… Увы. Иниры осмотрелись. Сникли – ненадолго. И ну свариться между собой! В воздухе такие речения повисли, что детей и девок – долой! А там и кулаки пошли в ход. Друг друга волтузят, но мебель трещит, и пол, того и гляди, подломится. В такой притон с семьей не заглянешь, да и спокойному ремесленнику обедать с оглядкой неловко. А придраться не к чему!
Но вот одна из трех дверей трактира распахивается. Да, из трех, не из пяти – так и заведение поменьше рангом, чем «Голова Грифона», в которой до зимнего похода хозяином был Дэффид ап Ллиувеллин. Отец сиды! На пороге – сама.
– Мяса мне, жареного, – Немайн говорит громче обычного, но вовсе не кричит. А слышно отлично. – Свининки, пожалуй.
– Окорок, леди сида? Долю героя?
– Нет. Мне еще не хватало тут всех изобидеть или, хуже того, поубивать… Давай ребрышки!
И вкусно, и сакрального смысла никакого. Впрочем, и доля героя вряд ли вызвала бы возражения. Никто не усомнился, что маленькая сида способна уложить хоть всех богатырей Британии. Считают великой и ужасной – это хорошо, и почти правда. Но считают и древней богиней. Не тобой. Раньше, когда главным было – выжить, в глаза не бросалось, слух не резало… Теперь против шерсти, или словно уши надрали как следует. И неприятно, и стыдно, и неловко как–то!
Немайн хмыкнула, снова прищелкнула пальцами. На сей раз ее почтил вниманием уже не хозяин – ему нельзя, он и других уважить обязан – девчонка. Видимо, дочь. Платье с карманами – «как у сиды», только белое. По рукавам и подолу – узкая полоска местного нестойкого пурпура.
– Пока заказ готов будет, принеси мне кофе и сыра с гренками, – сказала сида, – в Башне сегодня ужинать не буду. Сама видишь, какое зрелище. Лучше, чем в Колизее…
Подняла руку, кисть в воздухе крутнулась: гулять, так гулять! Ноги – со стороны жест залихватский, на деле точно выверенный, чтобы ничего, кроме ткани шоссов, не показать – на стол. Острые зубы хрустят горячими гренками. Уши чуть поджаты: все же горцы так шумят, что побелка с потолка сыплется. В остальном – безразлична. Видно, в древней Ирландии в заезжих домах такая гульба была обычным делом. А захочет что сказать – ее голос сквозь любой гам проходит, как нож сквозь масло.
‑ Ставлю милиарисий против истертого медяка, что здоровый и рыжий устоит на ногах до конца!
Но даже один к десяти – кто будет спорить с богиней, пусть и крещеной? Нет, навстречу – голос из–за стойки. Расцеловала бы!
– Держу, великолепная! Если стараться, любую скалу можно оглоушить!
Хозяин – молодец. Действительно, римлянин. Понял… А сама – не сразу додумалась. Смех и грех – когда стало ясно, что происходит, самый умный совет дала Анастасия, которую никто не учил править – и вообще не учил целых четыре года. Девочка осталась умницей, римлянкой и христианкой. Сказала:
– А как в таких случая поступали Отцы Церкви или старые императоры?
Так Немайн и припомнила одну из первых историй, которую ей довелось услышать в Камбрии. О том, как римляне с поединками почти покончили. Нет, запрещать не стали. Поняли: вредные бритты назло оккупантам друг дружку перережут. А кто налог в казну уплатит? Кто воинов выставит в лучшие легионы Империи? Что было делать?
Наместник додумался.
