Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
Кейра, послушают, да пошлют к старейшинам кланов. Чтоб те указали, соглашаться с очередной идейкой, или нет. А старейшины серьезный вопрос тоже не вдруг решат, с правильными людьми посоветуются. Вот как раз с теми, что греют немолодые кости у камина в «Голове Грифона».
Так что, подопри Кейр стену рядышком с ними – пользы было б больше. Конечно, здесь он был бы не «сиятельный принцепс», а мальчишка, до времени занявший место убитого тестя. Да власти, настоящей, у него прибавится.
А новенький за стойкой… Перво–наперво – гвентец. Гнется перед каждой серебрушкой, словно деревенский корчмарь. Купец заезжий ему важней правильного человека. Вот с ними он разговаривает. Разок–другой даже Сиан прислуживать посылал. Да, а она его в ответ. По–гречески, по–латински да по–ирландски. Ну и Неметониной дорожкой – полем, лесом, холмами да торфяником. А чего тот хотел? Кер–Мирддин не Кер–Вент. Порт! Тут дите и не такого нахватается. Так что подхватила девочка поднос, да отправилась честь оказывать тем, кого и отец обихаживал.
Может, только ради этой белой головки компания еще и собирается. Была б парнем, не посмотрели бы, что лет мало. Обронили бы по вескому слову – один в долине, иной в холмах, третий у моря. И был бы к исходу месяца у заезжего дома настоящий Хозяин. Ничего толком не умеющий, да. Но способный учиться.
А так есть два дурака: один в Сенате, один за стойкой. И кого из них меньше переучить встанет, неясно.
Вторая дочь, которой бы по старшинству мужа искать, рядом сидит. В огонь смотрит. Руку искалеченную баюкает. Словно ей не двадцать, а все сорок лет война накинула.
А Глэдис все суетится. Ну, горе у нее. Иные вовсе рассудка лишаются. Но сегодня – она идет к огню. Кланяется–здоровается, словно в былые времена. Будто и не случилось ничего, только седины в волосах прибавилось!
– Простите, люди добрые, что почет вам долго не оказывала, – говорит, – да и вы меня поймите – надо ж бабе вдовство свое оплакать. Горевать по мужу я не перестану, ясно, но вида больше не подам. На людях – отвыла.
Дождалась степенных кивков. Опустилась в кресло Немайн. Она мать, ей можно. Продолжила.
– Меня тут, почитай, не было. Потому хочу вашего слова – есть ли у моего дома теперь Хозяин?
– Нет, – отвечали ей.
Вздохнула. Но лицом посветлела.
– Не совсем, значит, слезы мне глаза занавесили. А вот скажите – если я на недельку–другую в Кер–Сиди отлучусь, королевство устоит?
Про хозяйство слова не сказала. Вспомнила – пока Хозяин заезжего дома дело делает, кланы любой убыток покроют.
– Так стоит же, – ей ответили, – а к Ушастой тебе съездить не можно, а нужно. Грех дочерей не проведать.
Сиан, что с подносом примчалась, сразу закричала:
– И я к Майни поеду! Возьми меня с собой.
– И меня.
Эйлет встала – и все годы, что ей война на плечи, как плед, набросила, вдруг на пол опали. Хватит. Набегалась! Вот посмотрит милому в глаза последний раз. И снова в бой, очертя голову. Правая рука цела, голова цела, клановая колесница ждет на ипподроме. Врагов – половина острова Придайн, пусть и меньшая теперь. А горе забудется, когда Майни на ее плечи сотую часть своих забот навесит.
– Возьму, – согласилась Глэдис, – а больше и некого. У Кейра этот, как его, регламент. Тулла без него не поедет. На хозяйстве останется Гвен.
– А за стойкой – невежа с востока… – буркнул один из старожилов. – Нет, Глэдис, зря вы с Дэффидом меньшую свою отделили. Земля землей, честь честью, но за стойкой рыжая сида смотрелась недурно. И с ушами весело выходило. И заведенный отцом порядок понимала.
– Верно, – откликнулся другой, и почесал лысину, – я вот с первого дня, как Немайнин к нам заявилась, понял – приживется. Да, именно как она Туллу от любви лечила… Потом, правда, когда дошло, кого вы в клан затащили, чуть штаны не испачкал. Но вот уже скучаю.
– Так навести ее на новом месте. От твоих земель до Кер–Сиди, наверное, ближе выйдет, чем досюда.
– Твоя правда, хозяйка. Вот именно так и поступлю!
Отсалютовал кружкой, принял ответный поклон. И, обождав, пока легкие, несмотря на возраст и горе, шаги затихнут, заметил:
– Глэдис дело сказала. Немайн – голова. Нельзя королевой зваться, стала хранительницей. Глядишь, и с заезжим домом матери чего насоветует.
Другой завсегдатай откликнется:
– А Глэдис сама – голова.
Третий возразит:
– Но две головы – лучше…
Вокруг – довольные кивки. Раз Глэдис сидит с ними у огня в кресле Немайн, значит, она и есть всему голова. Женщине нельзя зваться Хозяйкой заезжего дома, но дело не в названии, верно? А в том, кто по–доброму да по–умному поговорит с правильными людьми! Вот они – солидные, исполненные достоинства… А в те ворота, что повернуты к реке, уже вбегает
