Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
посла рука на сабле, и слезы в уголках глаз. Язык он узнал – отчасти, по знакомым славянским корням, но он узнал и степную волю, и слова, похожие на тюркские. Гадать будет – потом. Теперь ему попросту хочется – чтобы не стало непорядка в каганате, да чтобы авары перестали жить данью, а вместо того развернули коней на восток и вновь, как в былые времена, зачерпнули в шлемы воды великих Дона и Идела…
А для меня кусок свинца –
Он в тело белое вопьётся,
И кровь горячая прольется –
Вот это, братцы, для меня!
Немайн смолкла – словно хребет вытащили. Согнулась, оперлась о край стола – не пошатнулся. Вытерла подбородок. Недоуменно уставилась на окрашенную кармином ладонь.
– Кажется, – сказала, – я испортила праздник. Простите, если можете. Если больше не позовете – не обижусь, а позовете – вина мне не наливать! Но назад – ни единого слова не беру. Точка.
Покаянно–мятежная речь споткнулась о смеющиеся глаза светловолосой сестры.
– А Луковка–то права, – сказала Эйра.
– В чем?
– Когда говорит, что она – это ты. Сама же велела ей не наливать!
Что творится с Луковкой, если ей поднести наперсток ягодного вина, все слышали. Тогда ее устами говорит Немайн. Но, оказывается, и самой сиде не стоит наливать лишнего. Пела – не как всегда. Песня знакомая, в песенном подземелье не раз слышанная, сегодня звучала страшно. Вдруг сбудется? Ничего в ней хорошего нет!
О своем беспокойстве Эйра молчит. Зачем слова, когда есть разум и острая сталь? Нужно поговорить с Эмилием, с рыцарями. Чтобы поняли: сиду нужно беречь пуще глаза. В конце концов, нехорошо жить рыцарю, потерявшему вождя. Неправильно! А у большинства – жены, дети. Умирать не захотят. Будут во все глаза за ней присматривать.
– Что ты испортила? – удивляется Мерсиец, – Мы теперь знаем главное: трусов здесь нет. Это стоит беспорядка на столе!
Те, кто был бледен, те, кто только что собирался дождаться, пока сида выйдет, да громко выдохнуть – смеются. Искренне, залихватски. Прав мерсиец – теперь то, что случилось на двойной свадьбе, само превратится в песню. Барды будут поименно перечислять всех, кто уж точно – не трус. И королю Клидогу Кередигионскому теперь куда как легче будет унять желающих добычи с соседских земель.
«Принц Рис и брат его Катен со мной сиду слушали…»
Артуис Гвентский развернул плечи, словно с них вериги спали. Так и есть – зимой он не решился встать с малой дружиной против саксонских полчищ, лечь костьми, покупая для соседей дни ценой жизни своего народа. Укрыл людей за стенами городов и холмовых фортов. Переждал.
Сколькие были бы рады бросить первому рыцарю Камбрии обвинение в трусости – не в лицо, в спину. Не громким голосом – шепотком. Теперь навет встретит лишь недоверчивый смешок. «Ты что, считаешь трусом короля, что Немайн слушал? Шутник. Да ты б не то, что штаны перепачкал – ноги бы протянул!»
Благодарность – чувство короткое. Короли и принцы Камбрии, увы, политики, но – и рыцари. А потому обдумывать последствия король Артуис будет потом. Сейчас он спокойно заявляет:
– Я полагаю, нам и правда следует назначить кого–то одного, чтобы проследил за должным соблюдением договоренностей. Чтобы нам воевать без оглядки, знать, что спина прикрыта. И я думаю, что хранительница Республики Глентуи для этого подойдет лучше всех. У нее войско самое маленькое, зато самое быстрое. А значит – не только проследит, но и к битве успеет. Верно я говорю?
– Решать будем не на пиру, – буркнул Клидог, – но лучше сида, чем ирландец или сакс! Хотя я предпочел бы тебя, Артуис ап Мейриг…
Гульба закончилась. Начинался новый торг меж союзников. Пожалуй, чуточку более доверительный – даже в том, чтобы, пользуясь статусом пиршественной залы, выдержать взгляд соседа и открыто заявить:
– Я тебе не верю!
Утром выглянули молодожены. К удивлению своему, застали всех гостей за столом – трезвыми и задумчивыми. Немайн, которую никто никуда не прогнал, мило беседует с женой Пенды – тот сидит между, но сам только улыбается в усы и изредка подбрасывает дров в очаг беседы… Увидев сына с молодой женой, король сообщил:
– Вы самое интересное пропустили. Жаль вас разочаровывать, но это так…
Риваллон, встретив взглядом дочь, которую все–таки успел передать в руки достойного мужа, такого, что смягчит неуемный норов и позволит достойной соправительнице отца стать хорошей правящей королевой, поманил пальцем. Когда подбежала и склонилась, прошептал в ухо:
– А твой отец все–таки совершил еще один подвиг.
Королевна, обратившаяся королевой, ни слова не говоря, обойдет вокруг круглого стола. Встанет напротив рыжей и ушастой. Посмотрит, как та пунцовеет, поднимет руку для пощечины… И опустит. Потому как отец коротко
