Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
не решился. Но, кроме тестюшки, под рукой имелись и другие знатоки старых легенд. К придворному филиду не сунешься, но Лорн, например, знает не меньше! Кузнец, однако, тоже разочаровал Кейра. Заметил только, что раз уж Немайн взялась учить Тристана, толк из него выйдет. Непонятно только, какой. Кейр потребовал подробностей. Лорн допивал шестую кружку пива, и отмалчиваться не стал.
– А не знаю, – прошептал как заговорщик, и широко взмахнул полупустой кружкой, чуть не своротив Кейру нос, – знал бы точно – не молчал. Ну согласись: не может такого быть, чтобы легенды повторялись один к одному. Во‑первых, тогда бы не было надежды. Во‑вторых, она и не повторяется. Большая умничка! А в старых песнях все тупые. Ты даже не представляешь, насколько они там тупые! Так что, в‑третьих, и было все не так. По другому. Не как сейчас.
– Что было‑то?
– Сам знаешь. А не знаешь, догадаешься. Как говорит Амвросий, сапиенти сат.
После чего встал и, покачиваясь, пошел восвояси.
Храп – страшная вещь. Куда там викингам. Те живого уложат, эка невидаль. Хороший же храп поднимет мертвого. Что уже чудо. Клирика – поднял. Рвущаяся в окна диспетчерской волна превратилась в прогревающий турбины Ил‑96, а потом – в Гвен, сестру Туллы. Которая выдавала такие рулады, что, несмотря на слабость и боль при каждом шаге, Немайн из комнаты вымело. И дверь перевязанным культяпками открылась, и закрыть получилось, и добежала сида до дверей залы для посетителей в три шага. Там звук ослаб достаточно, чтобы Клирик обратил внимание на некоторую неодетость. В зале, вороша для большего жара и со скуки кочергой угли, сидит страж. Мужчина, разумеется. Да и неприлично благородной деве шастать босиком и в одной рубашке. Причем, слишком длинной и широкой, норовящей показать через разрез на груди пупок. А заодно – все, что подвернется.
Встала извечная женская проблема – что надеть. Вернуться и разбудить Гвен было просто невозможно – храп, несмотря на прижатые ладонями уши, от двери просто отбрасывал. Вот он, чувствительный слух! Спуститься вниз, на хозяйскую половину мимо зала нельзя. Оставалось через окно. Немайн с сомнением посмотрела на перевязанные руки. Ладно – одна рука цела, этаж всего второй. Окно в коридоре, конечно, узенькое, противоштурмовое, но где пролезет хорек, там пролезет и сида. Но куда‑то исчез не оставлявший Клирика всю жизнь вкус к авантюрам. Куда проще оказалось завернуться в рубашку – Туллы? Глэдис? – и ждать утра. Надеясь, что, если придет сон, то не окажется настолько кошмарным…
Сон не пришел. Зато память стала прокручивать недавний бой, все тот же бой, раз за разом. Только с иными исходами. При этом Клирик очень сожалел, что не может посмотреть картинки от третьего лица. От первого получалось слишком страшно. И анализ сбивался, замещаясь эмоциями. А ведь во время боя испугаться он так и не успел. Так же, как и прочувствовать, что именно вытворяют руки и ноги Немайн. А теперь выяснялось – жив он остался не благодаря чуду или случаю. Его спасла ивовая палка и правильный способ боя.
У сиды получилось превзойти более сильного противника в дистанции удара и в скорости. И дистанцию удержать. Первая же ошибка вела к неизбежной гибели – да, по счастью, серьезных ошибок Немайн не совершила.
Утром произошло неожиданное. Явившийся проведать больную хозяин, как обычно вежливый и почтительный, помог Немайн встать – что пришлось весьма кстати, здоровой рукой сида зажимала ворот, вдруг ловко ухватил ее за длинное ухо, слегка вывернул, так что сиде пришлось склонить голову, и громко сообщил:
– Сестру ты могла и разбудить. Гвен пережила бы. Но моя младшая дочь не должна спать на полу! Ясно?!!
Клирик обнаружил, что не может не двинуться, ни дернуться, ни позу поменять. Позже узнал – этим хватом валлийцы быков фиксировали. И все, что могли сделать полутонные чудища – жалобно, по‑телячьи, смотреть исподлобья. Сида – не бык, глядя в пол, спокойно пророкотала:
– И как давно я твоя дочь?
– Со вчера, – ответил Дэффид. – Я согласился. Ты в клане. И в семье.
– А мне кто‑то сказал? – вот такого номера Клирик не ожидал. Дэффид отец суровый. Хорошо, если богиню войны совсем в ежовые рукавицы не возьмет. И не начнет, как Туллу, замуж выдавать по собственному усмотрению.
– Я говорю, – а ухо‑то отпустил немедленно, – вот теперь.
– Ясно, – степенность речи резко нарушало покрасневшее ухо, – надо бы обсудить подробности. Что я должна делать и как себя вести? Давненько не приходилось быть ничьей МЛАДШЕЙ дочерью.
– Пап, я ей все расскажу!
– Сиан, помолчи! Дело‑то важное.
– А что – Сиан! Для Сиан еще важнее! Сиан надоело быть самой маленькой! Сиан, помолчи! Сиан, тебе еще нельзя! Сиан, сначала дорасти! Сиан.
